В десятых числах июня 2014 года города «старой» Европы лихорадило. Или, вернее, раз уж дело дошло до медицинских метафор, это можно обозвать тромбозом: бастующие таксисты норовили заблокировать своими машинами главные транспортные артерии Берлина, Гамбурга, Мадрида, Милана, Парижа, Рима… В Лондоне эта забастовка стала крупнейшей за всю историю. И вызвана она не чем иным, как бурным развитием сетевых технологий, смартфонов и мобильного интернета. Прекрасная иллюстрация марксистского тезиса об истории как результате борьбы развивающихся производительных сил и производственных отношений.

Начнём изложение ab ovo: в конце концов, мы же в Третьем Риме — и должны чтить квиритов, начинавших обед не иначе как с яйца… Причиной забастовки была чрезвычайно успешная деятельность сервиса Uber, позволяющего вызывать такси со смартфона. Разработанное одноимённым стартапом из Сан-Франциско приложение Uber позволяло с помощью своего умнофона найти, вызвать и оплатить такси или даже «левака-частника», являющегося пользователем данного сервиса.

Uber штука более чем удобная: ты не просто слышишь от барышни-оператора ориентировочное время прибытия вызванной машины, но и видишь, где она находится, как движется к тебе… Казалось бы, разница небольшая и в основном психологическая, но очень существенная. Машину Uber тебе подаёт самую близкую, оптимизируя издержки, что позволяет продавать транспортные услуги по низким ценам. Оплачивать можно карточкой — что удобно! Ведь туристов, едущих в Крым, предупреждают о неоходимости брать с собой наличные, а темнокожие водители чёрных кэбов вывешивают объявление, что при оплате карточкой цена на 10% выше…

Казалось бы, все в выигрыше: пассажиру быстро и дешево подаётся машина, у водителей растёт загрузка, оптимизация транспортных потоков снижает транспортную нагрузку на улицы и экологическую нагрузку на городскую среду. Но есть и проигравшие — водители старых, докомпьютерных такси. Скажем, тех самых, очень удобных, несмотря на старомодность, лондонских кэбов, которые единственные из прочих таксокомпаний имеют привилегию брать ездоков на улицы. Они лишаются пассажиров и заработка. И — бастуют, выходя на улицы.

Вот так стояли забивающие транспортные артерии, подобно тромбам, бастующие кэбмены…
Вот так стояли забивающие транспортные артерии, подобно тромбам, бастующие кэбмены…

Перекрыв сначала Трафальгарскую площадь, а затем и прилегающие улицы, «докомпьютерные» таксисты смогли учинить то, что лондонские радиокомментаторы называли «полным хаосом». (Действительно, было бы желание: испортить жизнь в мегаполисе чрезвычайно просто…) Убытки первых дней превысили 125 миллионов евро (как считал глава Uber на обоих островах Джона Буля Джо Бертрам).

Но чего же добились протестующие? А в первую очередь того, что спрос на услуги сервиса онлайн-такси возрос за время забастовки в восемь с половиной (привет Феллини!) раз… Почему так свободен интернет? Да потому, что его делали для Большой Войны, подразумевающей исчезновение целых узлов и магистралей. Так что компьютер лучше человека-водителя справится с транспортным хаосом полупарализованного большого города, подаст такси с дублирующей магистрали и проложит маршрут по свободным улочкам.

…А вот так — ломились дисциплинированные лондонцы, лишённые транспорта…
…А вот так — ломились дисциплинированные лондонцы, лишённые транспорта.

Бессмысленным считает поведение таксистов голландка Нели Крус (Neelie Kroes), занимающая пост еврокомиссара по развитию информационных технологий. По её мнению, невозможно отвечать на развитие цифровых технологий, меняющих нашу жизнь, сначала их игнорированием, а потом забастовками. Так что забастовка всего лишь привлекла внимание к сервису Uber, послужила ему рекламой. Впрочем, в Бельгии с марта 2014 года использование Uber-такси запрещено; добро пожаловать в Средневековье, где цеховые привилегии душат развитие производительных сил…

А ведь онлайн-такси — это только самое начало. Переход на автомобили с роботом-водителем крупнейшие производители мира наметили где-то на 2020 год, и если будут корректировать дату, то, скорее всего, в сторону уменьшения… И из этого следуют в высшей степени забавные и поучительные следствия. Прежде всего — для полупроводниковой отрасли. Похоже, что в предстоящие пять–шесть лет её будет кормить именно созданный Google автомобиль без баранки, тормоза и акселератора…

То, что роботизированному автомобилю лучше всего быть именно таким, вы можете увидеть на ближайшем перекрёстке: посмотрите, сколько барышень (да и мужчинок) крутят баранку, не отвлекаясь от основного занятия — болтовни по мобильнику, причём без всяких там hands free… (А ещё говорят, что у нас полицейское государство…) Так стоит ли отвлекать их от этого занятия (с риском для окружающих, на них самих-то — тьфу) и не лучше ли позволить сосредоточиться на вербальном общении?

И это — произойдёт. Полупроводниковой индустрии надо же развиваться. Ей же нужен новый рынок сбыта, а смартфоны, планшеты, ноутбук и десктопы есть у всех, кому они нужны и кому по карману. Настало время для экспансии в новые отрасли. Считается, что электроника уровня ASIL (Automotive Safety Integrity Level), то есть по уровню безопасности подходящая для установки в транспортные средства, совершит резкий рывок. Объёмы её сбыта возрастут с $69 миллионов в прошлом, 2013 году до полумиллиарда в 2020-м.

Считается, что объёмы сбыта автомобильной электроники возрастут таким образом.
Считается, что объёмы сбыта автомобильной электроники возрастут таким образом.

В семь раз возрастёт и сбыт оптических датчиков, глаз автомобилей-роботов. Причём это все будет происходить ещё ДО перехода на автомобили-роботы. Микросхемы и датчики потребуются для ставших абсолютно привычными за считанные годы антиблокировочных систем, круиз-контролей и паркингов. А с переходом на машины без водителей сбыт микросхем стандарта ISO 26262 или ASIL возрастёт ещё сильнее…

И процесс перехода на автомобили без водителей надо рассматривать как абсолютно позитивный. Посмотрите хотя бы на так называемые маршрутки, нарушающие скоростной режим и полосность движения, норовящие притереться к тротуару в самых необычных местах… За городом их водители в нарушение всех правил везут пассажиров непристёгнутыми, крутанут руль у ямки — и лишаются заднего моста, машина кувыркается, провёртывая людей в фарш. (Так, пора останавливаться, а то дойду до «разжигания ненависти к социальной группе “водители маршруток”…»)

Но многочисленное племя водителей в ближайшие годы — максимум десятилетие — начнёт терять работу. И вот это будет связано с очень забавными социальными процессами. Гастарбайтер или прочий трудовой мигрант не хочет же идти на грузовичок, возящий молоко от фермеров на молокозавод, или в автолавку, объезжающую бабулек в вымирающих деревнях Нечерноземья. Он норовит пробраться в столицу, где денег крутится много больше. А вот в этих сытых местах роботы-водители заменят белковых в первую очередь: денег там на это хватит (угадайте с трёх раз, в каком единственном городе России работает сервис Uber).

Чем займутся те, кого лишают работы, причём лишают навсегда?.. Ответ на этот вопрос даёт нам пример Uber-забастовки, протекавшей в сытых и хорошо организованных городах Европы. И вот к этим-то процессам надлежит загодя готовиться, в том числе и в городах не столь сытых и не столь хорошо организованных. Речь прежде всего о самой ИТ-отрасли, которая должна через СМИ готовить общество к грядущим проблемам.

Готовиться надо и политикам: стоит ли поощрять миграцию? И стоит ли субсидировать «массовую» рождаемость — или лучше сделать акцент на «качественном» приросте человеческого капитала, тратить средства общества на то, чтобы меньшее число детей имело лучшее образование и более высокую, востребованную в информационной эпохе квалификацию? А городские службы должны учитывать возможность забастовок теряющих работу водителей. А полиция и ФМС — иметь планы подавления связанных с описанными процессами беспорядков, пресечения попадания в страну тех, кому нет работы…

Впрочем, возможно, автор сгущает краски. Прошёл же мирно и бескровно процесс исчезновения плёночной фотографии и всяких там мини-лабов… Может быть, и тут будет аналогично. Но лучше уж по инженерной привычке рассчитывать на «худший случай», worst case. Известно же, что, когда надеваешь и ремень, и подтяжки, штаны никогда не падают…