Начнём неделю с беспристрастного анализа одного забавного происшествия, который, будем надеяться, подведёт нас к очень интересным выводам относительно информационных технологий и счастливого будущего человечества.

18 января 2014 года один технолюбивый американский dude, проживающий в столице штата Огайо городе Коламбусе (важное обстоятельство, между прочим, не позволяющее списать происшествие на деревенскую дикость, присущую американской глубинке), отправился в компании законной супруги в кинотеатр на просмотр свежей томклэнсианской тоскотни «Джек Райан: теория хаоса».

Dude был вполне себе респектабельным представителем среднего класса, за исключением одного обидного обстоятельства — опрометчивого использования «гуглгласса» (Google Glass). По этой причине с ним приключилась такая феерия, что я просто не в силах отказать себе в удовольствии и не воспроизвести дословно рассказ бедолаги:

«Я не хотел, чтобы “гуглгласс” отвлекал меня при просмотре, поэтому отключил его во время показа. Снять гаджет я не мог, потому что в нём установлены линзы с диоптриями.

Примерно через час после начала просмотра ко мне подошёл человек, предъявил нагрудный знак с каким-то гербом на нём, сорвал “гуглгласс” с моего лица и приказал “немедленно следовать за ним ”. Все выглядело очень унизительно, я вышел из зала и увидел у входа в кинотеатр 5–10 полицейских и сотрудников службы охраны шопинг-молла. Я попросил ещё раз показать мне нагрудный знак, чтобы прочитать имя сотрудника, а также попросил вернуть мне мой “гуглгласс”. И получил ответ: “Видите этих полицейских? Мы представляем здесь федеральную службу, и вы были пойманы с поличным в момент незаконной записи кинофильма”.

Я крайне удивился и попытался объяснить, что вышло недоразумение: я вовсе не планировал ничего записывать — ни законно, ни незаконно, а просто проводил субботний вечер со своей супругой в кинотеатре. Я также объяснил ему, что он забрал у меня довольно дорогой гаджет, который обошёлся мне в полторы тысячи долларов плюс ещё 600 за линзы с диоптриями. В ответ меня принялись обыскивать, после чего забрали мой личный телефон, мой рабочий телефон (оба были выключены), а также моё портмоне.

После 20–30 унизительных минут, проведённых перед входом в кинотеатр, меня и мою жену отвели в две раздельные комнаты в служебной зоне Истонского молла. Человек со значком ещё раз представился, однако продемонстрировал уже другое удостоверение. Его партнёрша тоже представилась, показав аналогичный нагрудный знак. Я был слишком взволнован и в тот момент не запомнил их имена (да и сейчас, 30 часов спустя, меня всего трясёт, когда я рассказываю об этом инциденте).

Далее на протяжении полного часа “федералы” говорили мне, что я ещё не арестован и речь идёт пока лишь о “добровольном интервью ”, однако если я откажусь от сотрудничества, то со мной произойдут очень неприятные вещи (интересно, насколько законно для представителей власти угрожать людям таким образом?). Все это время я лишь повторял, что в “гуглглассе” есть USB-порт, поэтому я не просто позволяю им, но даже настаиваю, чтобы очки подсоединили к компьютеру и убедились, что ничего, кроме личных фотографий моей жены и моей собаки, в них не хранится. Я также настаивал, чтобы они просмотрели содержание моих телефонов для окончательного прояснения обстоятельств, однако “федералы” отвечали, что сначала нам необходимо “поговорить”.

185_1

Они хотели знать, кто я, где живу, где работаю, сколько зарабатываю, сколько компьютеров у меня дома, почему я записываю фильм, кому собираюсь передать запись, и что лучшее в моем случае — это сразу сдать “своего босса”, потому что я лично их не интересую. Этот разговор шёл по второму, по третьему, по четвёртому кругу.

Я лишь отвечал, что ничего не записывал, что мой “гуглгласс” был отключён, однако они настаивали, что видели, как гаджет работал. Я объяснил, что во включённом состоянии в маленьком окошке очков светится огонёк, и предложил им это продемонстрировать, однако они запретили мне прикасаться к “гуглглассу” на том основании, что “я могу стереть все находящиеся в нём доказательства моей вины”.

Мне не хватило сообразительности сразу сказать, что при включённой всего на несколько минут записи “гуглгласс” сильно нагревается, а мои очки были холодными. Их интересовало, где я взял этот гаджет и кто мне его продал. Я ответил, что чуть ли не тысячу раз подавал заявку на участие в программе тестирования, и в конце концов Google меня выбрала, поэтому очки я получил от компании напрямую. Я предложил показать им квитанцию о доставке, которая хранится на портале Google Glass, если только они позволят мне выйти в интернет через любой компьютер. Этого, разумеется, никто мне делать не позволил.

Они поинтересовались, что Google потребовала от меня взамен очков, сколько заставила меня заплатить, а также — кто мой непосредственный руководитель и зачем я записывал фильм.

В конце концов пришёл ещё один сотрудник с ноутбуком и кабелем USB, и мне предложили в последний раз во всем добровольно признаться. Я в сотый раз повторил, что мне не в чем признаваться и что вышло большое недоразумение, после чего сотрудник ФБР подсоединил мой “гуглгласс” к компьютеру, загрузил на свой диск все мои личные фотографии и принялся одну за другой все их просматривать (притом что на всех файлах стоял временной штамп, и было сразу ясно, что в очках нет никаких документов, созданных во время просмотра кинофильма). Затем они взялись за мой телефон и спустя 5 минут объявили, что, судя по всему, я не совершал противоправных действий.

Я поинтересовался, почему они не проделали все эти процедуры в самом начале нашего общения, однако “федералы” вышли из комнаты, ничего не ответив. Затем в помещение вошёл человек по имени Боб Хоуп (он дал мне свою визитку) и сказал, что работает в Кинематографической ассоциации и у них серьёзные проблемы с пиратством именно в этом кинотеатре и именно с этим фильмом. Он вручил мне два пригласительных билета на просмотр, чтобы я “мог снова посмотреть эту картину”. Я поинтересовался, почему никто мне не сказал заблаговременно, что “гуглгласс” считается серьёзным пиратским гаджетом, поэтому я не имею права его носить в кинотеатре в первую очередь? И раз уж у меня не было с собой другой пары очков с диоптриями, я бы мог сесть, наверное, на пять–шесть рядов ближе к экрану, и тогда ничего бы не случилось. Боб лишь ответил, что к нему поступил звонок от сотрудников AMC Theater, а он, в свою очередь, связался с ФБР, а посему: “Вот вам ещё два бесплатных билета для просмотра фильма!” Меня бы вполне устроила фраза “Мне очень жаль, что все так вышло, и примите, пожалуйста, наши извинения”. Однако четыре контрамарки ввели меня в бешенство.

Сеанс начался в 19:45 вечера, а сейчас было уже 23:27. Получается, что три с половиной часа моей жизни и страхов, которых натерпелась моя жена (все это время она понятия не имела, что со мной происходит, и никто не озаботился ввести её в курс дела), по мнению Кинематографической ассоциации и федеральной полиции стоят 30 баксов. Следовало, наверное, подать на них в суд, но у меня нет ни времени, ни энергии, чтобы снова разбираться с тем, “кто мой босс” и почему “им нужен не я, а только big guy”, поэтому весь пар я выпустил в интернете, чтобы другие могли извлечь уроки из моего опыта».

Такова забавная история, которая увидела свет на портале the-gadgeteer.com. Я привёл её целиком не случайно, а по целому ряду важных, на мой взгляд, обстоятельств. Вы, наверное, думаете, что сейчас я опять заряжу свою любимую пластинку о Новом мировом порядке, Большом Брате и тоталитарных ужасах будущего, построенного на фундаменте «Закона о патриотизме»? Как бы не так!

Дело в том, что непосредственно сама фактура события не так интересна, как её семантика в социокультурном поле современного общества (об этом — чуточку позже). Поначалу я подумал, что перед нами стопроцентная «утка» — до того оригинальный текст рассказа (можете ознакомиться с ним по линку выше) переполнен лингвистическими и стилистическими маркерами, выдающими «сделанность» истории и стоящий за ней «маркетологический заказ».

Редакторы The Gadgeteer, однако, провели собственное расследование, связались с репортёром местной газеты «Columbus Dispatch», который, в свою очередь, сделал запрос в местное же отделение Министерства национальной безопасности (Department of Homeland Security) — и получил официальный ответ от некоего Халида Уоллса, сотрудника отдела сношений с общественностью ICE (U.S. Immigration and Customs Enforcement, Иммиграционной и таможенной полиции США). Этот ответ официально подтвердил факт инцидента, случившегося в AMC Theater вечером 18 января.

Некоторые сомнения вызывает у меня уместность участия ICE в подобных операциях, однако вроде бы подтверждается, что это подразделение уполномочено следить за цифровым пиратством и контрафактными товарами в контексте их пересечения государственных границ США (хотя мне и не понятно, где эти границы пересекались в столице Огайо).

Ещё одно подтверждение — на этот раз со слов Райана Нуна, представителя AMC Theater, подтвердившего звонок в Кинематографическую ассоциацию и МНБ, — можно найти в публикации на портале газеты Columbus Dispatch.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? На одной чаше весов — официальные подтверждения от государственных и коммерческих структур, принимавших участие в инциденте. На другой — помянутый лингвистический и семантический анализ первоисточника, который выдаёт жёсткую целевую установку, пронизывающую весь форумный пост с первой строки до последней. О какой установке идёт речь? Вернее, установках, потому что их две. Первая — это чисто сенсационная страшилка в духе urban legend (помните Кэндимэна?), носящая развлекательный характер а-ля Coast To Coast Am. Вторая — это создание хайпа перед выходом на рынок «гуглглассов».

185_2

Так какая версия вам больше нравится? Та, в которой фигурируют тупые идиоты из Министерства национальной безопасности, бесы из Лиги борьбы с пиратством и ужасы Нового мирового порядка? Или та, в которой Google грамотно продаёт свой сенсационный товар?

Под занавес подброшу на чашу весов ещё одну «гирьку». Предположим, описанное событие и в самом деле случилось в реальности. Но даже в этом случае по-прежнему остаётся обилие лингвистических и стилистических маркеров, рассыпанных по тексту рассказа о событии. Что с ними делать?

Моя версия: маркеры рождены не усилиями маркетологов Google, а клишированностью сознания самого рассказчика! Пострадалец с «гуглглассом» (достаточно идиотичный сам по себе лемминг) живёт в обществе мифологических клише, и эти клише давно заменили в его сознании (и языке!) свободные формы мыслевыражения. Наш герой просто не в состоянии мыслить иначе как триггерными фразами, подсознательно заимствованными из фильмов, газет, телевидения и корпоративных пресс-релизов. В результате мы и получили иллюзию «маркетологической утки»! Но это, конечно, тоже лишь одна из версий :-).