Многие классические писатели и современные сценаристы отмечали в своих творениях, что одним из самых эротичных мероприятий являются похороны. Ну, типа, шёл герой хоронить троюродную тётушку, а встретил там симпатичную девушку, и всё заверте… На днях я вспоминал такие произведения на «Стартап-вечеринке», проходившей под эгидой РВК и «Компьютерры» в баре под названием «Дорогая, я перезвоню».

Вечеринка отличалось от многих ИТ-мероприятий, где мне доводилось бывать раньше. Обычно на айтишных тусовках большие проблемы с женским полом, а тут молодых и симпатичных девушек было просто завались. Вначале я удивлялся, но когда в бар вошёл Аркадий Морейнис, до меня дошло: ха, так ведь это похороны.

Было бы легко свалить это явление на Аркадия: он сам с удовольствием играет роль могильщика стартапов (одна похоронная статья в «Коммерсанте» чего стоит). Но мне всё-таки кажется, что это похороны более широкого масштаба. Главный признак заката стартапизма — появление большого количества паразитных посредников, которые у меня чаще всего ассоциируются с понятием «инвестиционный фонд».

Тут надо немного отступить назад и хотя бы общими штрихами набросать вехи процесса. В успехе стартапа есть три ключевых звена: Идея, Зануда и Организация. По первым двум пунктам уже много чего сказано, так что буду краток. Всем и так известно, что Идея должна быть достаточно вирусной, а это автоматически даёт больше шансов тем стартапам, которые работают с новыми средствами коммуникации, потому что the media is the virus itself.

Известно также, что Зануда, то есть руководитель стартапа, должен быть настоящим, клиническим занудой — потому что идей вокруг море, но очень мало людей, которые будут год за годом упорно реализовывать одну занудную идею, не отвлекаясь на женщин, кино, вино и домино. К сожалению, клиническое занудство как главную черту успешного стартапера никто не показывает в книгах и фильмах. Понятно, почему: это противоречит бизнесу книг и фильмов, они же должны быть незанудными, каждые пять минут предлагать новый экшен, а вовсе не «Мы опять патчили, накатывали, откатывали, допиливали, собирали багрепорты, снова патчили, и так ещё три года».

Простой пример работы этого принципа можно было наблюдать на блогерском буме, который имел место на прошлом витке 8-летнего кризисного цикла. Блог — это же простенький стартап по производству конента. Помните, как им всем обещали монетизацию? Многие ли до неё дожили? Лишь горстка топ-блогеров — тех клинических зануд, которые зацепились за одну Идею, один популярный формат контента (политика, кулинария, котики, гаджеты) и с невероятным занудством постили, постили в одном формате много лет. Но таких одиноких психопатов не много. А весь остальной блоговый бизнес, от блогохостингов до проплаченных комментаторов, превратился в Организации.

Этот третий шаг, то есть превращение стартапа в Организацию, с неизбежной специализацией и удлинением командных цепочек, — самое неочевидное явление. Мне, например, до сих пор не встречалось ни одной классификации организаций по степени паразитизма. По размеру их различают, по выручке и доле на рынке, по скорости роста и другим параметрам. А по паразитам почему-то нет специального рейтинга. Хотя при случае многие цитируют принцип Питера, согласно которому «каждый сотрудник иерархической организации поднимается по карьерной лестнице до максимального уровня своей некомпетентности». Группа итальянских математиков даже получила Игнобелевскую премию за доказательство этого принципа на компьютерных моделях. Но прикладной антипаразитной науки пока нет.

Однако мы хорошо знаем, как выглядят полюсы шкалы. Вот стартап, в зародыше состоящий из трёх–четырёх сотрудников. Эдакий «Битлз», эдакий Атос-Портос-Арамис-Боярский: короткие прямые цепочки связей, любой провал одного человека сразу нагружает работой других. Уровень паразитов в такой системе — минимальный.

А вот другая крайность — международная корпорация. Ни одно щупальце не знает, что делает другое щупальце. Более того, даже мозг не знает, что делают на концах щупалец. Уровень паразитизма огромен. По моему опыту, особо мощные скопления паразитов — это российские представительства крупных западных брендов, особенно их рекламные отделы. Миллионные бюджеты там распиливают быстро и тихо, безо всякого навальновского шума, которым окружены чиновники в аналогичных историях.

TheTrial3_1348428651_crop_550x434

Но, возвращаясь к нашим баранам: какой же должна быть здоровая (с минимумом паразитов) организация, которая является следующей ступенью после стартапа? Общего ответа здесь, конечно, нет. И хотя бы поэтому наиболее модный сегодня общий ответ — «Отдайся фонду» — очень подозрителен.

Нет, я не против идеи финансирования «со стороны»; я даже не буду повторять излюбленную мантру некоторых интернетчиков о том, что на Западе инвесторы дают стартаперу кучу бабла за мелкую долю в бизнесе, а у нас стартапера подписывают на кабальную сделку. Простите, но мне как потребителю все эти игры в доли владельцев совершенно безразличны. Ноутбук, на котором я пишу эти строки, собран безвестными китайцами, которые вообще никаких долей в бизнесе не имеют, а просто ходят на работу за фиксированную пайку риса. Однако ноутбук хороший. То есть организация работает.

Того же хотелось бы от стартапов. Но вместо этого нам предлагается бум фондов, в котором лучше всего процветают, кажется, только сами фонды. Я не могу вспомнить ни одного полезного для меня стартапа, который стал бы таковым за последнюю пятилетку благодаря какому-нибудь фонду. Ещё не выросли? Хорошо, скажу иначе. Интересных стартапов так мало, а шум фондов вокруг них такой пафосный, что получается история из разряда «новогодние хлопушки при поддержке космодрома Байконур».

Что же это за космодромы такие? Кто нагнетает пафос? Зачастую это очень смешные люди. По роду деятельности (как главред ИТ-изданий) я много лет наблюдал карьеры различных персонажей. Например, молодой человек активно рассказывает в прессе о том, какой чудесный «вебдванольный» сервис он строит. Сервис сжирает кучу бабок и тихо лопается, так и не взлетев. Зато молодой человек через год–другой оказывается «экспертом инвестиционного фонда». И это не единичный случай. Знаю ещё несколько человек с таким же маршрутом: делал стартап, оказавшийся пустышкой, — и стал сотрудником фонда, который оценивает и финансирует другие стартапы. О результатах такой «помощи» можно только догадываться — зато у самого «эксперта» доход стабильный.

Я был бы рад, если бы кто-нибудь опроверг мои — конечно же, очень субъективные — наблюдения. Но пока они таковы: сама природа стартапа как неустоявшейся организации на непонятном рынке очень располагает к паразитному посредничеству.

В заключение расскажу ещё одну показательную историю. В декабре я был на конференции РАЭК по итогам года в Рунете. Правда, там не было ни «Яндекса», ни «Мэйл.Ру», ни Касперского, да и многих других компаний и экспертов, без которых подведение итогов выглядит очень однобоко. Зато много говорили про как-бы-государственный фонд ФРИИ, который обещает принести в Рунет 6 миллиардов денег, купить за них более 700 стартапов и взять под контроль 30% рынка Рунета.

Правда, представитель одного из фондов, рассказывая об этом, в конце своей презентации добавил, что стартапов-то мало к ним приходит. И вот что меня поразило: его понятие «мало» не касалось ни потребностей людей, ни потребностей рынка (я уж не говорю — экономики всей России). Нет, он говорил примерно так: «У меня сидит три аналитика, они могут сто стартапов за месяц обработать — а приходит только двадцать». Такая вот «пичалька» паразитов о своих рабочих местах в тёплом фонде.

И даже понятно, какое предложение будет рождено таким спросом. Конструкторы сайтов и агрегаторы блогов у нас уже были — будут и генераторы стартапов. Производители CMS «Битрикс» могли бы просто сменить надпись на коробке. Назвать свою коробку «Конструктор стартапов», а внизу дописать красным цветом «Три стартапа по цене одного». С использованием такой автоматизации количество человеко-стартапов Рунета будет выведено на те самые объёмы, которых требует анекдот с словами «Нехай зажрётся проклятый хомяк».