Каждому крупному ИТ-вендору присущ свой особенный стиль управления и действий. Apple работает словно стартап, где все ниточки ведут к одному человеку. Microsoft всегда пыталась объять необъятное и не стыдилась принципа «Сделай лучше, но дешевле». Oracle, словно мастер восточных единоборств, десятилетиями оттачивает один-единственный удар. Но лично меня всегда восхищала IBM. С решимостью и хладнокровием проигравшегося мафиози она отрезает (на потеху соперникам) себе пальцы, вытирает кровь и снова вступает в игру. Потерянные фаланги со временем отрастают, «Голубой гигант» сдаёт колоду за колодой, а вот лица за игровым столом меняются — и, честно говоря, я и не вспомню, кто из тех, что начинал с компанией сто два года назад, сегодня ещё в состоянии сделать хорошую ставку.

Популярная пресса вспоминает про IBM редко — и понятно почему. Компания с вековой историей и уникальным умением выпутываться из самых сложных ситуаций смотрится скучным островком стабильности в вечно волнующемся океане технологий. А нынче вспоминать о ней вроде бы и вовсе нет причин: самое страшное из случившегося с ИТ в последние два года связано с персональным компьютером, а IBM, его породившая (хорошо-хорошо, породившая персоналку в современной форме), давно этот палец отсекла, сосредоточившись на более перспективных целях. Однако почему же тогда вот уже шестой квартал «Голубой гигант» завершает с падающими продажами? Последний раз, в третьей четверти года, компания недобрала до консенсусного прогноза биржевых аналитиков почти миллиард долларов.

У руля компании сейчас стоит всего девятый по счёту CEO - ветеран IBM Джинни Рометти. К её девизу — «Не ограничивайте бизнес продуктом» — определённо стоило бы прислушаться кое-кому из бывших партнёров
У руля компании сейчас стоит всего девятый по счёту CEO — ветеран IBM Джинни Рометти. К её девизу — «Не ограничивайте бизнес продуктом» — определённо стоило бы прислушаться кое-кому из бывших партнёров «Голубого гиганта».

Если быть точным, выручка по итогам последнего отчётного периода составила $23,7 млрд, продемонстрировав снижение и в сравнении с предыдущим кварталом, и в сравнении с тем же отрезком прошлого года (чистый доход рисует более сложную кривую, периодически делая всплески вверх, но аналитики списывают это на умелое обращение с налогами и благоприятное поведение валютных курсов). И нежданная даунтрендовая спираль нарезает круги всё ниже и ниже: теперь продажи плохи даже в развивающихся странах (в том числе в Китае), где IBM традиционно имела успех. Хуже того, у регуляторов в США есть подозрения, что компания «химичит» с отчётностью по своим «облачным» инициативам. Всё вместе это бьёт по акциям, скатившимся в настоящий момент до самой нижней отметки за двадцать четыре месяца — и это если не обвал, то значительная коррекция биржевого курса.

Что ж, дабы понять, чем болен «Голубой гигант», следует узнать, чем он занимается. Но на этот вопрос, напрашивающийся первым, и труднее всего ответить. Да, IBM остаётся одной из самых крупных, дорогих и прибыльных корпораций Америки. Но, глядя на редкие, разрозненные публикации в прессе, её специализацию не определишь. Там её суперкомпьютер диагностирует рак, тут она экспериментирует с нейрочипами, вчера покупает гиганта статистики (SPSS), а сегодня тратит миллиард на разработчика систем интеллектуальных систем защиты и обнаружения проникновений (Trusteer). У неё дюжина полноразмерных исследовательских комплексов по миру, три тысячи докторов наук в штате и мировой корпоративный рекорд по количеству получаемых патентов. Но при этом она не скупится и на покупки, запланировав потратить только за текущую пятилетку $20 млрд.

Think

Определить же действительный «род занятий» IBM легче всего по финансовым отчётам. Сегодня у неё три основных направления работы. Первое (и самое важное) представлено подразделением Global Services, которое приносит (грубо) чуть меньше половины всей выручки и в котором занята почти половина из 430 тысяч сотрудников компании. Сервисы — это корпоративный консалтинг, системная интеграция, управление приложениями — короче говоря, в основном помощь компаниям в эксплуатации ИТ-части. Вторым по важности является программное обеспечение (IBM Software), приносящее «Голубому гиганту» четвёртую часть продаж: акцент на средствах разработки и непосредственно программных решениях для безопасности, «облаков», мобильного сегмента, интеллектуальных автоматизированных систем (сюда входит её знаменитая инициатива Smarter Planet). Наконец, третьим по значимости направлением является производство серверов (доля в выручке меньше одной пятой), которое и причиняет ей сейчас наибольшее беспокойство.

Продажа PC-производства восемь лет назад оказалась дальновидным поступком, благодаря которому IBM теперь не зависит от превратившейся в электронный ширпотреб персоналки. Но та же стратегия просматривается и в других инициативах компании: она по возможности раньше избавляется от компонентов и бизнес-направлений, которые более не способны приносить хорошую удельную прибыль (то, что называется низкой маржой) и выращивает вместо них более высокомаржинальные проекты. Вот почему она избавилась от производства систем для розничной торговли и сейчас готова распрощаться с производством серверов. С устаревших морально железяк она переключается на виртуальные, невесомые продукты и сервисы.

Луи Герстнер, спасший компанию в 90-е, помимо прочего, смог объяснить коллегам, чем же IBM ценна: у неё есть уникальный интеллектуальный и технический потенциал для решения сложных задач из обычной жизни.
Луи Герстнер, спасший компанию в 90-е, помимо прочего, смог объяснить коллегам, чем же IBM ценна: у неё есть уникальный интеллектуальный и технический потенциал для решения сложных задач из обычной жизни.

Отсюда сравнение с мафиози и отрезанными пальцами, которое политкорректные аналитики называют «творческой деструкцией». Отрезать слабое, пришить или вырастить сильное — и когда остальные ещё будут мучиться, переживая последствия очередного кризиса, IBM уже начнёт расти. Только за последние двадцать пять лет компания проделала это дважды: первый раз — силами Луи Гёрстнера в трудные 90-е, когда он спас IBM от расчленения, переориентировав с производства на обслуживание, с проприетарщины на открытые стандарты (и, кстати, написал по мотивам тех событий книгу «Кто сказал, что слоны не могут танцевать?»), и второй — уже в «нулевые», распрощавшись с PC и продолжая в данный момент переориентацию на перспективные «виртуальные» технологии.

Как результат, IBM стала одной из немногих ИТ-компаний, не просто переживших бум доткомов, а и увеличивших свою рыночную стоимость выше рекорда 1999–2000 годов. А трудности, переживаемые ею сейчас, являются скорее временными, неизбежными в переходный период, нежели чем-то фундаментальным, сродни тому, что испытывают PC-вендоры. Кое-кто из аналитиков считает, что «Голубому гиганту» пора снова приступить к кровопусканиям, отрезать неэффективные куски. Но большинство относится к происходящему спокойно и даже философски. Как Уоррен Баффет, не сдавший бумаги IBM даже несмотря на то, что в его портфеле в текущем году это, говорят, был один из самых ужасных активов. Баффет, купивший акций на $11 млрд, верит обещаниям директоров IBM: уже до конца года компания выправит динамику продаж, а в 2015-м доход на акцию будет увеличен впятеро к сегодняшнему показателю. И это будет означать окончание очередной перестройки «Голубого гиганта». И — выход на новые задачи, конечно.

В статье использованы иллюстрации Fortune Live Media, Michael Karshis, Forbes.