Читателям «Компьютерры» младших возрастов даже и представить себе трудно, в насколько фильтрованном информационном поле жило советское общество. Так, текст Всеобщей декларации прав человека, принятый Генеральной ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года, отсутствовал и во втором, и в третьем изданиях Большой советской энциклопедии. Отсутствовала и статья о ней: в девятом томе БСЭ 2-го издания, подписанном в печать 3 декабря 1951 года, за «Всеобщей воинской обязанностью» (с 5-го по 7-й класс начальная военная подготовка, с 8-го по 10-й и для студентов — допризывная военная подготовка) следовала такая жизненно важная для советских людей статья, как «Всеобщая итальянская конфедерация труда», в которой даже не приводилось название этой почтенной организации на языке оригинала… Текст, конечно, был опубликован в официальных изданиях. И при желании его можно было поглядеть в библиотеке. А вот для того, чтобы им обзавестись в пользование, приходилось покупать книжку Курта Вальдхайма «Единственная в мире должность». К изданному в 1980 году восьмидесятитысячным тиражом в «Прогрессе» сочинению Генсека ООН текст ВДПЧ прилагался.

720р-Вальдхайм и Сервантес

Сегодня для знакомства с этой Декларацией достаточно в долю секунды (даже с мобильного устройства) зайти на русскоязычный раздел сайта ООН. И увидеть, что и раньше, и теперь там присутствовала и присутствует Статья 19: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ». Ну, убеждения есть нечто нечёткое, неопределённое и переменчивое. Идеи — примерно то же самое. А мы поговорим о том, что имеет достаточно корректное математическое описание, — об информации. Том фундаменте, на котором и стоит отрасль высоких технологий…

При разговоре об убеждениях вспоминается симпатичная зверушка
При разговоре об убеждениях вспоминается симпатичная зверушка.

Итак, свобода искать, получать и распространять информацию. Любыми средствами и независимо от государственных границ. Признанная основополагающим документом организации, находящейся на самом верху системы международных отношений. Документом, который во всех цивилизованных странах имеет приоритет над национальным законодательством. Причём очень интересно, что в нём в явной форме указаны «любые средства» — то, что проходит не по ведомству права, а по департаменту технологии.

Такие технические средства породили авторское право
Такие технические средства породили авторское право.

В истории европейской цивилизации уже был период, когда развитие технологий — и причём именно информационных — порождало небывалые до этого законы. Началось всё с создания и распространения печатных станков, резко уронивших стоимость книжной продукции: в Средние века рукописные книги были столь дороги, что некоторые феодальные княжества не имели на своей территории даже полного текста Евангелий. А тут новая технология создаёт массовый рынок для книжной и графической продукции. И тут же, учитывая извечную склонность человека к минимизации труда и максимизации прибыли, — расцветает такое явление, как contrafactio. Подделка, переводя со средневековой латыни. Имея печатный станок, набор шрифтов и небольшой коллектив, можно было сделать неплохие деньги, печатая пользующиеся спросом издания. В девяностые знакомый германец показывал первопечатные подделки: и бумага бралась похуже, и шрифт употреблялся поношенный, и сажа в краске не голландская… На всём этом — зарабатывали. И, вероятно, на том, что оборотный капитал инвестировался в ликвидный товар: бумага, краска, труд печатников вкладывались в то, что уже было проверенно рынком. То, что хотел тогдашний потребитель. То есть тогдашние «инвестиционные» риски (заинтересует ли книга читателя или осядет на складах, а потом — форматы были большие — будет продана бакалейщикам на обертку) нёс первопечатник, а выгоду делили с ним печатники вторичные, контрафакторы, поддельщики.

Король Филипп – в Испании Второй, в Португалии Первый, в Англии муж-приймак – даровал издателям Хартию
Король Филипп — в Испании Второй, в Португалии Первый, в Англии муж-приймак — даровал издателям Хартию.

И тогда печатники добросовестные обратились за защитой к власти. И таковая защита была им дарована. Первоначально — по личным привилегиям. Но потом — и институционально. Прежде всего — в Англии. В 1557 году Хартией короля Филиппа Второго Испанского и его супруги королевы Марии Первой Английской была учреждена Stationers’ Company, Книгоиздательская компания.

Эмблема Stationers' Company
Эмблема Stationers’ Company.

Она стала одной из 83 гильдий Лондонского Сити. Её члены имели право на форменную одежду (Livery) и профессиональный праздник (именно оттуда происходят советские «дни рыбака»). И — что много важнее — только они имели право издавать книги в Англии. Но королева менее всего заботилась с мужем о благе издателей (хотя абсолютные монархи всегда опирались на гильдии в борьбе с баронами). Ей было важно пресечь возможность распространения протестантской пропаганды. А любое сочинение могло увидеть свет в Англии лишь с одобрения Stationers’ Company или по особой королевской привилегии. Так что, радея о своих доходах, английские печатники не за страх, а за корысть выгрызали крамолу. Причём, чтобы иметь возможность спросить за былые ошибки, на Гильдию издателей была возложена обязанность хранить каждое изданное в Англии сочинение в Stationers’ Hall. Каковая обязанность сохранилась и после отмены цензуры в 1694 году… Так что — резюмируем. Защита интересов правообладателей была обеспечена из нужд политической цензуры, обслуживавшей попытку контрреформации в Англии. В ходе неё были сожжены англиканский архиепископ Кранмер (благодаря которому Библия появилась в каждой английской церкви) и более 300 протестантских священнослужителей; недовольных курсом Марии мирян истребляли без учёта. В результате такой замечательной внутренней политики Англия потеряла континентальное владение Кале, в Шотландии оформилась влиятельная пресвитерианская коалиция, а в честь Марии был назван коктейль из замороженной водки, наливаемой по ножу на томатный сок, — «the Bloody Mary». «Кровавая Мэри» — вот кто стоит у истоков такого замечательного явления, как copyright.

При виде значка © надо вспоминать королеву - Кровавую Мэри
При виде значка © надо вспоминать королеву — Кровавую Мэри.

Обратим внимание еще на одно интересное явление, связанное со Stationers’ Company. Дело в том, что её создали на основе организаций-предшественниц — Brotherhood of Manuscript Producers («Братства производителей манускриптов», существовавшего с 1357 года), и Brotherhood of the Craft of Writers of Text-Letters («Братства переписчиков», созданного в 1405-м). То есть при создании Stationers’ Company, деятельность которой опиралась на существовавшие уже больше века, с 1445 года, новые информационные технологии (книгопечатный пресс и рассыпной шрифт), опирались на архаичные к тому времени технологии и людей, кормящихся с этой архаики.

И ещё один интересный момент. Права авторов этой хартией ничуть не охранялись. Они — авторы — сами по себе опасны не были. Власть боялась тиражирования их текстов, а это достигалось подкупом издателей, кому в благодарность за цензуру даровалась монополия. Ну а авторам приходилось зарабатывать, посвящая свои тексты именитым людям.

Проверьте сами. Наверное, у многих читателей найдётся второй том «Дон Кихота». Открываем и смотрим. Вначале — посвящение графу Лемосскому, вице-королю Неаполя, с помощью которого увечный солдат Сервантес трогательно надеялся добыть немножко денег. А дальше — пролог, бичующий автора вышедшего в Таррагоне поддельного второго тома «Дон Кихота», который содержал намёки на лицо духовного звания, в коем комментаторы угадывают Лопе де Вегу: великий драматург с 1609 года носил гордое звание служителя инквизиции. Организации, цензуре не чуждой…

Непобедимую Армаду цензура не спасла
Непобедимую Армаду цензура не спасла.

Делаем выводы. Такое явление, как copyright, было порождено в первоначально-английской форме не коммерцией, а властью. Причём властью беспощадно-кровавой. Филипп — это казни евреев, морисков и протестантов в Испании и Италии. Это зверства Альбы в Нидерландах. Это нёсшая британцам костры инквизиции Непобедимая Армада, растрёпанная языческим Нептуном и добитая кораблями Елизаветы. Мария — просто Кровавая. И эта власть для своих целей подкупала монопольным правом владельцев технических средств тиражирования информации, делая их пособниками в цензуре. А авторы влачили жалкое существование. Даже великий Мильтон получал за свой труд гроши: цензура сохранялась и в протестантской Англии, будучи отменённой лишь в 1694 году.

С того момента и начали расти — и резко — гонорары авторов… Но о трудовой теории droit d’auteur (то же Urheberrecht — или, на языке родных осин, литературная собственность) мы поговорим в следующий раз. А сейчас отметим, что любые ограничения распространения и получения информации — какими бы солидными законами и проектами вроде SOPA и PIPA они ни устанавливались и какие бы влиятельные группы предпринимателей не вовлекались в их осуществление — необходимо считать противоречащими базовому документу международных отношений. Впрочем, если ракеты обрушатся на Сирию, то это будет ещё одним гвоздём в крышку гроба Ялтинской системы, в рамках которой этот документ был принят. А ведь Декларация, принятая после таких зверств, что Мэри на их фоне показалась бы почти вегетарианкой, худо-бедно, да уберегала мир от Большой войны и прививала понимание важной вещи: «…необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения».