Есть в русском языке изречения, затёртые до блеска. Употребляемые постоянно, они постоянно же оказываются к месту, не теряя ни актуальности, ни правдивости. «Бывали хуже времена, но не было подлей» – одно из них. Некрасов позаимствовал его у Надежды Хвощинской, позаимствовал и перечеканил, но не удивлюсь, если мысль эта имеет галльский стебель и римский корень. Трудно найти в мировой истории период, когда критический ум не нашел бы в окружающей действительности гору подлости, и какую гору! Для Европы – Монблан, для Африки – Килиманджаро, для Азии – Эверест. Мало-мальски совестливый человек не может не прийти в расстройство от несовпадений декларируемых государственными людьми задач с задачами, решаемыми государственными людьми каждодневно. И от этого несовпадения начинает хандрить. Кажется ему, что живёт он в проклятое время, живёт зря, впустую тратя отпущенные дни. Оно и в самом деле печально: строишь домны, вычисляешь площадь треугольника, учишь детей основам физики с биологией, а рядом творится такое… Такое, что моментально перечёркивает дело всей жизни. Домну останавливают навсегда, детей сажают на иглу те, кто должен от иглы оберегать. Нехорошо как-то.

А когда вдруг узнаёшь, что сановник такой-то за годы службы государю стал миллиардером, то становится тошно. Ведь обещали, клялись, приносили присягу.
Ну, обещали. Ну, клялись. Вольно ж было верить! Самому себе порой обещаешь и торжественно клянёшься после попойки: всё, больше эту водку – никогда! Или, если непьющий, то, сходя с весов, клянёшься не есть сдобы, жирного, солёного, вкусного, обещаешь себе же заняться физкультурой, гулять часа по два перед сном, плюс по часу на рассвете, и обещаешь искренне, от сердца. Но проходят дни, обещания забываются. А килограммы растут.

Ну почему ж это не было подлей? Количество подлости, если под ней понимать несоответствие деклараций и действий, во все века примерно одинаково. Сановники богатеют на фоне стенающего народа? А Сашка Меньшиков разве не разбогател сказочно? Потёмкин? Братья Орловы? И это я называю людей, чей вклад в историю несомненен, людей, которые делами своими послужили к вящей славе России.
А уж всякие надворные советники Земляники… Такое уж у них свойство, у обыкновенных людей: став чиновником, начинают злоупотреблять. Мы, люди необыкновенные, конечно, другие. Мы – ни-ни. Сделай меня царь министром, я бы хлеба у сироты не отнял, вдовицу бы не разорил, брал только там, где и не брать грешно – на военных подрядах да строительстве бесполезных учреждений. Да не ведает обо мне царь.

И насчёт бегства капиталов за границу переживать не стоит. Чужой капитал, что чужая жена: какое нам дело, где, когда и с кем. И потом, что такое капитал сегодня? Фабрики и заводы, земли и руды по-прежнему остаются в стране, а капитал – лишь электронное выражение бумажных денег. От того, что электронное выражение уйдет за рубеж, какой вред?
Опять же не нужно забывать, что в истории нередко случалось, что первейшие российские промышленники тоже при случае норовили отъехать кто в Лондон, кто в Париж. Потомок Демидова, того самого, починившего пистолет Петра Алексеевича Романова и ставшего затем крупнейшим оружейником державы, вдруг приобрёл титул князя Сан-Донато со всеми полагающимися регалиями. И ничего. Никто князюшке дурного слова не сказал (хотя в России титул за Демидовыми признали сорок лет спустя, уже за племянником первого князя).
А скандалы, что скандалы. Принято думать, что где большие деньги, там и скандалы. Ан нет, приглядитесь: особенно злые скандалы там, где деньгами не пахнет, а пахнет подсолнечным маслом и жареной рыбой. На коммунальных кухнях и местах, им подобным. Или понаблюдайте обезьян в природе, в питомнике, в зоопарке: денег ни копейки, а как затеют свару, то будут браниться, пока альфа-самец не пресечёт, а если альфа-самца нет, то и дольше.

Нецелевое расходование денег при строительстве? Будто Суэцкий канал строили честно. А Панама так и вообще стала именем нарицательным. Видно, никак без жульничества не обойтись. И хочется, а – никак. Нужно научиться и в реальных условиях сохранять веселое расположение духа.

Одна из важнейших проблем современного общества есть проблема сосуществования народа и власти в одном пространственно-временном континууме. И обывателю неудобно, и министру. Вот если бы разнести нас во времени, или хотя бы в пространстве, сразу бы полегчало. Конечно, мы и сейчас не часто пересекаемся, но всё же, всё же… И воздухом дышим почти одним, и по улицам передвигаемся порой тем же самым. Кому от этого хорошо? Мне, зависшему в пробке, или сановнику, который мимо пробки едет, и чудится ему холодный взгляд оптического прицела? В итоге и у него, и у меня психика подвергается совершенно зряшным нагрузкам. Ни к чему это.

Не пора ли вернуться к проекту Дворца Советов? С учетом произошедших в стране изменений – нового Дома Правительства?

BT

Не обязательно снова разрушать храм, напротив, Дом Правительства можно построить в отдалении, на пустоши, где-нибудь между Санкт-Петербургом и Москвой. Даже крупнее того, который начали строить в тридцатые годы прошлого века. Сегодня четыреста пятнадцать метров ввысь – не рекорд. А нам желателен рекорд. Власть частенько не поспевает за прогрессом. Александр Освободитель ездил в обыкновенной, а не в бронированной карете, и охрана у него была совершенно несовременной. Франс Иосиф так до последних дней и не пользовался ни электричеством, ни телефоном. Никита Хрущёв не выучился печатать на машинке. Разве хорошо?

И тут я прочитал про китайский Дом Неба. Вот то, что нам нужно! Двести двадцать этажей, четыре с половиной тысячи квартир! Вся элита как раз и поместится. Перефразируя императора Павла, государственной элитой будет считаться тот, кто живет в Доме Правительства и только до поры, покуда его оттуда не попросили. Все ветви власти под одной крышей. Чтобы ни одной минуты зря не тратили на переезды и перелёты. Оно и небезопасно – ездить по дорогам, были прецеденты (вспомним хотя бы Машерова или эрцгерцога Фердинанда). И летать небезопасно, взять хоть претендентов на президентство недавнего времени. А тут всё под рукой. Не дозвонился до генпрокурора – послал вестового, никаких проблем. И продуктивно, и охранять элиту вместе можно куда эффективнее, чем поодиночке. Чего уж скрывать: если первейших лиц государства охраняют отменно, то просто первых уже попроще. А элите второго уровня, тем более третьего и вовсе приходится уповать на случай. К тому же история бунтов показывает, что они, бунты, порой вспыхивали из-за причин мелких, вздорных, и оттого непредсказуемых и непредотвращаемых. Редко ли давали матросикам борщ с душком? А вот четырнадцатого июля девятьсот пятого года на броненосце «Потемкин» люди вдруг не стерпели. Или вспомнить восстание Спартака…

Нет, поскольку бунт всегда возможен, лучше не допускать столкновений с бунтовщиками в принципе. Вокруг Дома Правительства расквартировать верные войска в три кольца. На всякий случай. Поставить первейшую в мире систему ПВО/ПРО. Запретить гражданской авиации полеты в радиусе ста километров. Или ста пятидесяти. Организовать круглосуточное барражирование воздушного пространства боевыми дирижаблями – на случай пролёта диких дронов. Из Дома Правительства без нужды не выходить. Встречи с народом проводить дистанционно. Таким путём удастся если не ликвидировать полностью противоречие между народом и властью, то существенно его ослабить, поскольку сила противоречий падает пропорционально квадрату расстояния между элитой и народом (впрочем, это ещё нужно подтвердить опытным путём).

Конечно, множество вопросов нуждается в детальной проработке. Как, например, быть с челядью? Жить ли и ей в Доме Неба, или построить флигель рядышком? Чем больше челяди, тем выше вероятность появления какого-нибудь Халтурина с динамитом. Нет, брать самых надёжных, проверенных временем. Лучше меньше, да лучше. Вустер, помнится, обходился одним Дживсом, но в России и Дживсов мало, да и Вустеров не в избытке. Но к чему думать о Вустерах? Они и сами о себе позаботятся. А о нас заботится власть. Взять хоть очередную инициативу Министерства Культуры по борьбе с интеллектуальным пиратством. Примут его, и у писателей, композиторов, артистов и режиссеров уровень жизни сразу повысится. А у приноровившихся читать, слушать, смотреть, в общем, пользоваться плодами искусства и культуры даром – понизится. Вряд ли они станут меньше пить, а вот меньше читать – очень может быть.

Правда, на ум почему-то приходит прежняя инициатива, постановление 829, то есть налог на е-носители, долженствующий компенсировать потери от несанкционированного копирования. Ни суммы собранных по этому налогу средств, ни судьба этих средств общественности не известны. Музыканты и режиссеры как-то не радуются, напротив. Но инициатива минкульта позволит существенно урезать сетевые свободы. Заглянуть в каждый компьютер, прокопаться в трафике. Порой даже думаешь, что целью инициативы как раз и является урезание сетевых свобод, а страдания писателей да режиссеров служат лишь поводом. Но если министерству культуры поручат претворять закон в жизнь, и пиратам, и потребителям опасаться нечего. Нет у минкульта рычагов воздействия. Другое дело, если министерство культуры будет работать под одной крышей, рука об руку с полицией, госбезопасностью и прокуратурой. Тогда да, тогда культура достигнет и превзойдет.
Но для этого нужно построить Дом.