Неделю назад завершился Всероссийский конкурс молодёжных проектов. Поручение дал лично председатель правительства Российской Федерации Дмитрий Медведев и мероприятие получилось масштабное: призовой фонд составил 120 миллионов рублей, пустить его планировалось на поддержку одной тысячи проектов в 11 номинациях (инновации, предпринимательство, здоровье, лидерство, медиа и другие, даже ЖКХ). И — пустили! В кратчайшие сроки, меньше чем за месяц, конкурс был объявлен, проведён, победители выявлены, деньги, вероятно, уже розданы.

Не уверен, смог ли я донести до вас масштаб и практический смысл действа, поэтому добавлю ещё немного официальных данных. Инициаторы — высший эшелон: правительство Российской Федерации, Министерство образования и науки РФ, исполнитель — Федеральное агентство по делам молодёжи (оно же Росмолодёжь). Цель конкурса: вовлечь молодых в творческую деятельность, стимулировать гражданскую активность, подтолкнуть к здоровому образу жизни и прочая, и прочая.

Каждый россиянин в возрасте от 14 до 30 лет был вправе подать на суд жюри описание собственного проекта в одной из озвученных номинаций, указать сумму, необходимую, по его мнению, на реализацию, и, в случае попадания в список победителей, получить деньги на свой банковский счёт. Оценивать заявки должна была комиссия из «представителей органов госвласти и местного самоуправления, научных и общественных организаций, образовательных учреждений высшего профобразования и экспертов в областях, соответствующих номинациям». Критериями для оценки служили актуальность, креативность, эффективность, профессиональность, масштабность, публичность и прочие.

Всё это звучит как реклама, но я хочу попросить вас отнестись к идее непредвзято. Как отнёсся я сам, когда впервые о ней услышал. Про конкурс мне рассказала супруга, Александра, магистрант и сотрудник Уральского Федерального Университета (УрФУ, один из крупнейших российских вузов; появился после объединения УрГУ с УГТУ-УПИ; вам, возможно, знаком как родина КВН-команды «Уральские пельмени»).

Росмолодёжь

Сашу это известие буквально привело в восторг, как и многих её знакомых и коллег (забегая вперёд скажу, что из УрФУ было подано в общей сложности свыше сотни заявок). Порадовался и я — за жену, за молодых учёных, про которых правительство наконец-то вспомнило. Вздохнул, помянув свою аспирантскую молодость, вытер символическую слезу — и пообещал помочь, если понадобится.

Радоваться, впрочем, мне довелось недолго. В творческом пылу супруга показала страничку с объявлением о старте конкурса, где значились официальные электронные адреса, на которые Федеральное агентство по делам молодёжи планировало принимать заявки, вопросы и пожелания. Их два. Чтобы не соврать, процитирую: molproject@yandex.ru и molproject@mail.ru Тут-то меня передёрнуло в первый раз.

Айтишники, конечно, уже поняли в чём дело, а для неспециалистов поясню: бюджет в 120 миллионов рублей и бесплатный почтовый ящик плохо сочетаются друг с другом. И проблема не только в том, что федеральное агентство могло и должно бы завести свой почтовый сервер хотя бы ради безопасности переписки, качества обработки корреспонденции, да просто чтобы соответствовать статусу. Проблема прежде всего в том, что бесплатные ящики сильно ограничены по объёму: Яндекс даёт всего 10 Гбайт пространства, Mail.ru объём и вовсе не оговаривает, уточняя только, что когда свободное место будет подходить к концу, клиенту предложат его расширить. Я поискал упоминание о том, что вышеназванные компании являются партнёрами мероприятия — и не нашёл.

Одна заявка на конкурс, укомплектованная всеми необходимыми документами, легко занимает несколько мегабайт. А ведь участников намечалось явно побольше тысячи (позднее была названа цифра в 15 тысяч человек), сроки были крайне сжатыми (старт в первых числах декабря, окончание приёма заявок 12-го), так что и судьбу конкурсных ящиков предугадать было нетрудно.

Так всё и получилось у Саши и её коллег: письма возвращались с ошибкой «ящик переполнен». Мне было смешно. Саше и коллегам, проведшим десять дней в режиме аврала, без обедов и нормального сна, не смешно совсем. Собственно тогда в моей голове всплыл популяризованный оппозиционерами термин из деревообрабатывающей промышленности — и я начал прикидывать, как бы всю эту катавасию уложить в колонку.

Seliger

Следующим забавным моментом стала «техническая поддержка». Как и любое серьёзное предприятие, участие в Конкурсе рождало множество нетривиальных вопросов, ответов на которые в правилах (вообще написанных чрезвычайно скупо) не было.

Задавать их предлагалось в том числе по электронной почте, так что жена убила целый вечер, чтобы внятно сформулировать беспокоившие её аспекты (без понимания которых по большому счёту вообще не было смысла заявку подавать), отправила емэйл, прождала двое суток, и получила следующий ответ. Опять-таки, чтобы не наврать, привожу в точности из первоисточника, с соблюдением пунктуации и подписей (отсутствующих).

От кого: Якутович Елена
читать мы не будем, времени нет…вопросы 8 926 138 25 35

К тому моменту Сашка была уже так расстроена, а работа продвинулась так далеко, что трепать нервы телефонными консультациями не стала. Лишь позже, когда заявка была отправлена, дедлайн истёк, а ни подтверждения приёма, ни результатов не было, она звонила несколько раз — и каждый раз получала однотипное «ждите, ещё день/час/полчаса, вам всё сообщат». В конце концов по почте так ничего и не пришло, а телефоны просто отключились. Ну или так это выглядело отсюда, из Екатеринбурга.

Для полноты картины остаётся добавить один штрих. За несколько дней до окончания приёма заявок Росмолодёжь сообщило о запуске официального веб-сайта конкурса, Youthprojects.ru Первые двое суток зайти на него было невозможно (ничего удивительного: он только что зарегистрирован, а потому для большей части Сети невидим), когда же наконец проявился, оказалось, что состоит из 1 (одной) страницы.

Белоконев

Финал этого жалкого действа было легко предсказать. Дедлайн смещали дважды (с 12-го на 15-е, с 15-го на 18-е), заявки возвращались с ошибкой «ящик переполнен», никаких подтверждений о приёме (запрашивавшихся неоднократно) или идентификационных номеров, по которым впоследствии можно было бы идентифицировать свой проект в списке победителей, выдано не было. Да и сами результаты конкурса объявили с опозданием на пару дней. Вот тут он лежит, этот документ, слепленный так же наспех, как и всё остальное (сейчас на сайте Росмолодёжи выложен подправленный вариант, в оригинале на второй странице был какой-то мусор; у меня осталась копия, на всякий случай).

Моя жена, кстати, в списке победителей фигурирует, но напротив её имени стоит чужой проект. И нет возможности понять, она ли это или полная её тёзка, перепутали имя или название проекта, по чьей вине путаница, можно ли обжаловать результаты или хотя бы узнать оценку, выставленную экспертной комиссией. Вообще же из всего огромного УрФУ стопроцентно точно в победителях оказался всего один проект (данные мои, получены по личным каналам).

О чём говорит тот факт, что огромный университет, подавший в общей сложности свыше сотни заявок на конкурс, получил только одно призовое место? Можно предположить, что о слабости тем, но как человек, знакомый с содержанием некоторых заявок, я рискну утверждать, что это предположение маловероятно. Зато оно точно говорит о масштабах. В конкурсе очевидно участвовали как минимум несколько тысяч проектов (официальные данные: 15 тысяч человек и 4785 проектов).

Росмолодёжь

А о чём говорят бесплатные почтовые ящики, неработающие телефоны, граничащие с хамством ответы официальных лиц, слепленный на коленке веб-сайт, две недели на подготовку заявок и три дня на их оценку? О том, что конкурс проводился в дикой спешке, людьми, которые очевидно не обладают квалификацией, необходимой для такого мероприятия.

Всё это плохо уже само по себе, но лично меня ещё и заставляет задаться вопросом: принимая во внимание вопиющий непрофессионализм организаторов, можно ли быть уверенным в том, что оценки были выставлены справедливо? Что поданные на конкурс заявки действительно оценивались специалистами в соответствующих областях? Что организаторам хватило трёх суток, чтобы оценить четыре с половиной тысячи проектов, над каждым из которых люди трудились не одну неделю? Что победителей не выбрали в лучшем случае случайно, а в худшем — своих?

Так что я прошу Сергея Юрьевича Белоконева, руководителя Федерального агентства по делам молодёжи (и отправляю параллельно с этой колонкой электронное письмо) обнародовать материалы и результаты Всероссийского конкурса молодёжных проектов в полном объёме. Думаю, все мы только выиграем, если сможем увидеть, какие проекты участвовали в конкурсе, кто и почему его выиграл, где именно реализуются проекты-победители, и получим возможность задать хотя бы некоторым победителям вопросы.

О результатах обязательно сообщу. Уже в следующем году, очевидно. С наступающим вас!

P.S. Для оформления статьи использована графика и фотографии с сайта Росмолодёжи.