«Интернет вещей», Internet of Things, концепция очень давняя. Давняя по меркам мира информационных технологий, конечно. Предложена она была ещё в прошлом тысячелетии, в 1999-м. Но вот в этом году произошло весьма важное, хоть и незаметное событие. Дело в том, что, по прогнозу известной аналитической фирмы J’son & Partners Consulting, в 2013 году ёмкость рынка интернета вещей в натуральном выражении составит 14,3 млрд устройств. Поясним, почему мы оперируем прогнозом, говоря о настоящем. Дело в том, что статистическим данным присуща неопределённость в степени не намного меньшей, чем миру «Копенгагенской интерпретации» квантовой механики. Любые данные поступают аналитикам с ограниченной точностью. Как бы оперативно их ни пытались подавать — идёшь ужинать, а по ступенькам административного здания бодренько бежит лишённый ужина начальник облстатистики: столица затребовала с губернатора какие-то цифры — они всегда запаздывают.

Так что мы вынуждены иметь дело с экстраполяциями, точность которых ограничена методом, созданным на основании прошлых данных, в которые тоже могли вкрасться ошибки. Тем не менее можно с довольно высокой степенью уверенности говорить о том, что именно в этом году Сеть окончательно — и, вероятно, навсегда — стала Сетью Вещей, а не Сетью Людей. Людей-то на планете сколько? Где-то за семь миллиардов, вроде число тоже известно с не слишком высокой точностью… А подключённых к Сети устройств больше вдвое. На порядок. Пусть на порядок двоичный, а не десятичный — но именно он ведь и является базовым и для последователей Лейбница с его монадами, и для мира информационных технологий.

Рост населения «интернета вещей», согласно данным J’son & Partners Consulting.

Причём если мы посмотрим на график роста населения планеты, то увидим, что оно будет увеличиваться куда медленней, чем кремниевое население Сети. Ведь большая часть человечества в наше время живёт в городах, а вырастить ребёнка в городе, в условиях товарной экономики, когда за всё надо платить, несопоставимо сложнее, чем в пребывающей в натуральном государстве деревне. (Посмотрим на синенькую линию Европы, давно прошедшей этот переход.) Где отныне — и впервые в истории — проживает меньшинство человечества. А вот наштамповать автономных интернет-устройств урбанистической информационной экономике проблем не составляет.

Рост белкового населения планеты – потенциальных интернет-пользователей
Рост белкового населения планеты — потенциальных интернет-пользователей.

Ну, попробуем соотнести данные J’son & Partners Consulting со здравым смыслом, Common Sense философов-прагматиков. Кто там в квартире в интернете живёт? Десктоп. Сетевое хранилище. Ноутбук и нетбук. Планшет. Смартфон. Три электронных книжки — пять, шесть и десять дюймов — но они там гостьи редкие. Телевизор. Пара медиаплееров, обслуживающих старые телевизоры, без встроенного Wi-Fi и даже без воспроизведения с USB. Впечатляюще получается…

Да, конечно, это не характерно для большинства населения страны, но, полагаю, для значительной части аудитории «Компьютерры» редкостью не будет. И многие добавит еще какие-нибудь устройства. Ну, например сеть камер для интернет-наблюдения за детьми и домашними питомцами…

Ну и двукратный отрыв кремниевых сетевых жителей от всего населения планеты можно считать надёжным верстовым камнем на пути «интернета вещей». Представляется, что он надёжнее отражает суть дела, чем отмеченный аналитиками Cisco период с 2008 по 2009 год, когда электронных сетян стало больше, чем живых. Очень удобно, что и Cisco, и J’son взяли на себя подобный труд, — а то ведь уже и не вспомнишь, в какой момент кухонные жители — холодильник, СВЧ-печка, кухонный комбайн — обзавелись процессорами и дисплеями, сменившими на них старые электромеханические органы управления…

Структура Интернета Вещей
Структура «интернета вещей».

Причём структура населения Вещевой Сети прекрасно коррелирует и с занятиями белкового населения первого мира. Кого там больше всего (27%)? Да конечно же, RFID-меток. Тех самых, для которых и предложили в 1999 году Internet of Things. Ведь Кевин Эштон (Kevin Ashton), британец из Массачусетского технологического института, представил его руководству глобального мыловара Procter & Gamble Co. (впрочем, мыловаром был Гэмбл, Проктор служил воплощённой мечтой отца Фёдора: он владел свечным заводиком) как средство оптимизации логистических структур. А логистика в той или иной форме — это именно то, чем занимаются очень и очень многие окружающие. И сфера эта имеет тенденцию расти: сверхвысокие производственные мощности позволяют производить всё нужное планете в немногих местах. Откуда оно уже растаскивается к потребителю. И естественно, что оптимизация такого занятия — очень и очень неплохой бизнес. Учитывая нынешние цены на горючее и принимая во внимание стоимость живого труда в первом мире.

И этот тезис находит подтверждение на рынке корпоративных сделок. Вероятно, все читатели «Компьютерры» знают британскую корпорацию ARM — Advanced RISC Machines. Именно благодаря этой фирме и её модели бизнеса — разработки и лицензирования процессоров для портативных и мобильных устройств — люди, живущие в Сети, всё чаще и чаще проникают в неё с планшетов и телефонов под Android, а не с классических, доминировавших десятилетие назад wintel-устройств. Так вот, теперь эта фирма готовится к выходу на рынок «интернета вещей». Согласно её пресс-релизу, она приобрела финскую компанию Sensinode — разработчика программного обеспечения для интернет-устройств с низким потреблением энергии, одного из ключевых создателей открытых стандартов для такого интернета. В качестве обоснования покупки ARM приводит ожидаемый рост числа устройств, прописанных в «интернете вещей», до 30 млрд к 2020 году. (J’son & Partners Consulting называет более оптимистичные 34 млрд) А ведь нынешний рынок в 14 млрд устройств обеспечивает — по J’son — в денежном выражении $98 млрд. Ну а в 2020 году ожидается, что мировой спрос на устройства Internet of Things составит $359 млрд. И отчисления от лицензированного программного обеспечения, используемого на этом рынке, будут весьма привлекательным куском. И всё это уже не технологическое визионерство, а деловые перспективы, за которые голосуют большими деньгами. Правда, несмотря на то что с момента указанной сделки миновала неделя, точных сумм, выплаченных за Sensinode, названо не было…

Ну и, конечно, массовое внедрение «интернета вещей» изменит мир и производства, и дистрибуции. Точно так же, как перечисленные выше квартирные жители сети уже изменили доступ к миру информации. Ведь постоянные жалобы на то, что информационные технологии сводятся к одним лишь маркетинговым ухищрениям, не имеют ничего общего с реальностью. Мы за пару десятков лет оказались в мире утопий — консервативных (Эрнст Юнгер, «Гелиополь») или коммунистических (Станислав Лем, «Магелланово Облако»). Любая информация во вполне приемлемое время отображается на сопутствующем везде устройстве. (Качества пятидюймового экрана Full HD в смартфоне достаточно для выбора иллюстраций для колонок — впрочем, порой с ляпами…) И это — в любой точке нечернозёмной губернии, в каждом европейском городке… Другое дело, как мы с этой информацией можем управиться: приростов шедевров мысли и духа что-то не наблюдается, но прирост информации добротной — налицо (если смотреть в правильных местах).

Уже автомобиль 90-х имел большую процессорную мощь, чем F-16
Уже автомобиль 90-х имел большую процессорную мощь, чем F-16.

Ну а грядущий «интернет вещей» (конечно, во взаимодействии с техническими средствами, от простейших автоматизированных почтовых ящиков до контейнеровозов-роботов) сможет изменить работу с материальными объектами так же, как интернет людей изменил работу с информацией. Прежде всего с дистрибуцией: представим себе интернет-покупки без очередей вообще. А вот ещё пример. Вообразим автомобиль-робот недалёкого будущего. И вспомним, как в 90-е поражало, что под капотом новой модели от фирмы, изначально создававшей массовые авто, большая процессорная мощь, чем у истребителя F-16. И представим, что автомобиль сам по себе стал сетью вещей. И эта сеть выполняет — причём непрерывно — аналог тех проверочных процедур, которые в авиации исполняются лишь перед полётом. Ну и возможность автомобилям общаться между собой — сигналя друг другу о планирующемся торможении, поворотах, состоянии дороги, что будет учитываться компьютером автопилота… (Правда, потребуются технологии защиты от ложных сигналов и «чёрные ящики» для разоблачения злоумышленников в любом случае — но всеобщего счастья никто не обещал…) И всё это — уже один из видов сегодняшнего большого бизнеса!