Каждому поколению свойственно преувеличивать свои достижения и недооценивать заслуги предков. И чем меньше человек знает и умеет, тем больше воображает он себя прогрессивным и продвинутым. Скажем, считается, что встарь воевали исключительно примитивным способом – выбирали поле побольше и поровней, выстраивались двумя толпами и дружно кололи друг друга сариссами или рубили спафами. Ну а потом – победителю доставалось все, включая возможность казнить проигравших и обратить в рабство его жен и детей; Vae victis – как говорили знающие в этих делах толк квириты!

Но первое, что поражает, когда в детстве, еще в переводе, читаешь древних авторов, насколько же люди были похожи на нас. И строем мыслей, и образом действий. И чем дольше смотришь на современников, и чем больше читаешь древних – впечатление это лишь усиливается и укрепляется. То, что мы считаем порождением нового времени, бывало – и бывало неоднократно – и в старину. И обратившись к временам Фукидида («Как алгеброй поверили историю Пелопоннесской войны») – находишь там все новые и новые параллели с современностью.

Итак – санкции. Понятие, за последние полгода прочно вошедшее и в деловой, и в общеполитический оборот. Ограничения или запреты тех или иных видов хозяйственной деятельности, имеющие целью добиться тех или иных перемен в политике страны, против которой они вводятся. Казалось бы – изобретение новейших времен; новшество века глобализации с пронизывающими весь мир взаимными связями. И, казалось бы, гуманная замена военным действиям. Но давайте посмотрим, так ли это?

Для этого обратимся к одному из общепризнанных поводов к Пелопоннесской войне, который Фукидид считал маловажным. Повод этот зовется Мегарская псефизма. Псефизма (ψήφισμα) – это отнюдь не ругательство, а правовой акт древних Афин; решение большинства народного собрания или совета, немедленно вступающее в силу. От закона псефизма отличалась тем, что относилась лишь к отдельным случаям, или отдельным лицам (которых, скажем, обрекало на изгнание в результате остракизма). Действовала псефизма один год.

И вот, в 432 г. до НЭ в Афинах была принята Мегарская псефизма. Ей устанавливался запрет для купцов из города Мегары (Μέγαρα) на доступ в порты и на рынки Афинского морского союза. Поводом к принятию данного правового акта был вопиющий факт того, что мегарцы распахали священную и неприкосновенную землю богини Деметры. Менее громко упоминалось и принятие Мегарами беглых афинских рабов (которым на серебряных рудниках приходилось довольно несладко). Да и история взаимоотношений между Афинами и Мегарами была довольно сложной, наполненной интригами, войнами и предательствами – с ней можно познакомится в первой книге Фукидида.

Но это все – именно история, и именно ухищрения тогдашних афинских политтехнологов, борцов с кощунниками. Принципиальное значение имело одно – Мегары, старинный город аргосских пеласгов, позже завоеванный дорийцами, были выгодно расположены на берегу Саронического залива, что способствовало торговле с важным для экономики Афин Черноморьем… И кто ж такое потерпит? Поэтому, как только подвернулся повод, мегарянам было запрещено, под страхом смерти, торговать и проживать в гаванях и местечках Аттики и полисов, входивших в Афинский морской союз.

Ну а для живших торговлей Мегар такой запрет означал уничтожение торговли, и фактическую смерть экономики. Они возопили, что не могут продать никакого товара – ни рубашонки, ни тыквенного семени, ни зайчишки, ни поросеночка, ни любимого южанами чесноку… Их стенания принял к сердцу тогдашний представитель креативного класса Аристофан, донесший до нас в поставленной в 425 году комедии «Ахарняне» позицию, что идущая война – а дело было в разгар Архидамовой, первой фазы Пелопоннесской – вызвана ущемлением торговых интересов мегарян.

Потом эта позиция перетекла и в комедию «Мир», которой Аристофан отреагировал на заключение «гнилого» Никиева мира. Мегарскую псефизму, торговые санкции, считали причиной Пелопоннесской войны и опустошения Аттики оратор Андокид, историки Диодор (Diod., ХII, 39, 4) и Плутарх («Перикл», 29,4; 29,7). Но вот главный историк этой войны, и участник ее – вначале как политический союзник Перикла, предложившего Мегарскую псефизму, а потом и военачальник-стратег – Фукидид, внимания псефизме уделил крайне мало, приводя ее в речи Перикла (I, 140-145) в ряду прочих событий, предшествующих началу боевых действий.

Почему? Неужели потому, что пытался смыть со своего союзника Перикла обвинения в развязывании войны? Вряд ли – события, приведшие к собственной отставке и осуждению, Фукидид излагает без всякой попытки реабилитироваться в глазах читателя. И, отдавая должное врагу, приводит миролюбивые речи спартанского царя Архидема (I, 80-85). Но – как командовавший в бою военачальник – Фукидид не мог не знать, что слова, даже угрожающие, это всего лишь слова… А война к моменту Мегарской псефизмы уже пылала, у Потидеи, в водах у Керкиры!

И причиной войны было то, что Фукидид называл страхом Спарты перед растущей мощью Афин, а советские ученые, о которых мы рассказали в прошлой колонке, компьютерным моделированием выделили, как борьбу за рынки сбыта… Повод же, casus belli – повод может быть любым! Так что расстанемся здесь с Пелопоннесской войной и Мегарской псефизмой (заинтересовавшихся отошлем к – Доватур А. И. Фукидид и мегарская псефизма Перикла // ВДИ, 1982, № 1.), и перейдем к рассуждениям о сути торговых санкций вообще.

Прежде всего уясним, что торговые ограничения (санкции и псефизмы) это такие же формы ведения войны, как и боевые действия. Ничем он не отличаются от практиковавшихся в ходе Пеолпонесской разорения земель Аттики – народ укрылся за Длинными стенами – спартанскими гоплитами, или же истребления имущества и зазевавшихся жителей морскими десантами владевшего морем Афинского союза. Такие же насильственные действия – вспомним про смертную казнь за попытку мегарянину продать зайчишку в Аттике – продолжающие действия политические.

То есть – самая что ни на есть война по определению фон Клаузевица. Подполковник русской армии, последним после Бородина проходивший через оставляемую Москву, поверяет афинского стратега. Санкции, в частности Мегарская псефизма, не есть повод к войне, ибо они являются насильственными действиями в ходе уже идущей войны. Причем – действиями внесудебными, чтобы попасть под них не нужно самому делать что-то противоправное, достаточно жить в стране, которую подвергли псефизме…

Вот так… Старинная эллинская вязь делает для нас кристально ясным происходящее сейчас в международных отношениях, на рынках товаров и капиталов да в отрасли высоких технологий. Достаточно лишь понять фукидидово – санкции не есть повод к войне, а являются одной из форм насильственных действий в ходе войны. И все – и отрезание здешних банков от зарубежных источников ликвидности, и борьба с пармезаном и нектаринами, и запрет на поставки технологий для нефтяников – становятся абсолютно логичными шагами, мотивированными не чьей-то волей, а развертыванием немарковского процесса войны, в котором каждый шаг определяет последующие состояния…

И вот тут совсем иначе смотрятся публикации в официальной «Российской газете» о важности предотвращения утечек через используемое в отечественной экономике программное обеспечение («Секреты без утечки»). Переход на зарубежные программные системы с открытым кодом, внедрение отечественных программных продуктов хоть с закрытым кодом, но гарантированно российского происхождения, становится мероприятиями хоть и достаточно затратными, но понятными в логике идущей уже во всю – хоть и в экономических формах – войны.

Кстати – как рассказывает написавший указанную статью в «Российской газете» генеральный директор электронной торговой площадки Газпромбанка Андрей Черногоров – на осенней сессии Госдумы ожидается законодательное закрепление понятия «российского программного обеспечения». Причем Черногоров предлагает и введение законодательных запретов на продажу отечественных поставщиков IT-решений, работающих со стратегическими предприятиями и отраслями, иностранным инвесторам. Дело в нормальной рыночной экономике – где мечта пройти IPO и хорошо продаться на иностранной бирже – запредельное, но абсолютно логичное, если признать, что война уже идет.

Фотографии Перикла, проводящего через народное собрание Мегарскую псефизму не нашлось. Это Алексей Рыжов из Autodesk, вынужденный следовать американским санкциям.
Фотографии Перикла, проводящего через народное собрание Мегарскую псефизму не нашлось. Это Алексей Рыжов из Autodesk, вынужденный следовать американским санкциям.

Ведь как рассказывают журналисты C-News («Гендиректор Autodesk в России: Мы сожалеем о негативных последствиях санкций») Алексей Рыжов в открытом письме высказал сожаление о санкциях, под действие которых попали российские клиенты его компании, понимая, что «ПО Autodesk является для наших клиентов средство производства, и отказ от него может оказаться для них довольно болезненным» (ага, примерно как для Мегар была псефизма…). Но сделать он ничего не может – как решили власти США, так и будет… Так что работает логика войны – неважно, хорош ты или плох, имеет значение лишь откуда ты, чей ты. Так что ответные меры, массовое импортозамещение, будь то мегарский зайчик или заокеанский софт, диктуются не кулинарными или технологическими предпочтениями, а логикой войны.

И, к сожалению, можно пожалеть, что и практики ИТ-отрасли, и государственные служащие, и депутаты парламента обратились к проблемам, о которых годами писала «Компьютерра», только тогда, когда огонь уже полыхнул, когда и у Потидеи и у Керкиры уже идут бои! Но, делать нечего, «стрела времени» необратима, и остается жить и работать в тех условиях, к которым привел нас исторический процесс…