В российскую инновационную отрасль сегодня вливаются огромные финансовые потоки. И – не только в IT. И — не только со стороны государства. Давайте вспомним, например, что Фонд Start Fellows Мильнера и Дурова раздали по 25 тыс. долл. уже 12 стартапам. Тем же, кто предпочитает думать, что у нас финансируются только новые интернет-сервисы, софт и «железо», приведу контр-пример — инициативу Нанотехнологического общества России, запустившего недавно работу по подготовке long-run производственных проектов с инвестициями от 1 млрд рублей

На самом деле, в подобных историях совсем не важно, какой конкретно фонд «расщедрился» на 10 млн. и, наоборот, «зажал» 10 млн. на проект с реальным производством. Масштаб денежных траншей, если мы говорим об эффективности развития инноваций в России, не имеет значения. Здесь важно понимать, что есть несколько общих факторов-проблем, которые работают абсолютно во всех подобных случаях:

— дефицит профессиональных компетенций на рынке
— дефицит личного доверия в финансовых отношениях
— неопределенность государственной политики

Последний фактор — самый понятный (как ни странно это может показаться на первый взгляд). В государственных процессах появляется все больше определенности в том, что игра в свободный рынок была заведомо проигрышной. За двадцать лет страна не успела уравновесить все разнонаправленные интересы элит, переписать законы, переучить людей, чтобы стать конкурентоспособной по новым правилам. И сейчас уже никто не хочет «голодной свободы»; и простые граждане, и государственный аппарат хотят быть — как минимум — равными в ряду мировых держав.

Единственный способ этого достичь — это государственный капитализм, формально рыночные отношения с огромным влиянием государства на все без исключения сферы жизни. Не стану здесь обсуждать свой взгляд на такой строй, но общий тренд явно обозначился и это уже определенность, а значит, — предсказуемость. Те самые, которых так не хватало инвесторам. Поэтому для меня совершенно очевидно, что инвестиции в развитие в реальный сектор инноваций будут, причем именно в производственную сферу, причем с долгосрочной перспективой. Будут также серьезные вложения в инфраструктуру.

Проблема личного доверия и личных гарантий в долгосрочных отношениях существует при любом строе. Мы живем в условиях быстроменяющихся «правил игры» и, видимо, в ближайшие десятилетия будем так жить. А значит личная ответственность конкретного человека есть и будет основной гарантией возврата инвестиций (при этом понятно, что в таких условиях инвестиции не всегда имеют денежный эквивалент и ROI тоже не всегда полностью денежный).

Людей, готовых принять на себя серьезную ответственность на длительный срок и способных выполнить взятые обязательства, — таких людей всегда мало. Опять же, парадоксально, но тяжелое межвременье «переходного периода» закалило и сформировало именно такие характеры. Я убежден, что сегодня в России серьезных ответственных людей с хорошим базовым образованием и с организаторскими способностями больше, чем в любой другой стране (скажем, на тысячу жителей). Причем это не те пресловутые 5% предпринимателей, которые «свободная Америка» относит к числу своих национальных ресурсов. У нас мало «американских» предпринимателей, но у нас много людей, готовых брать на себя ответственность в наших российских реалиях.

Это огромный повод для оптимизма, потому что это будет снимать проблему личного доверия в процессе крупных, в том числе финансовых инвестиций. И, во многом благодаря этому фактору, я рассчитываю в самое ближайшее время увидеть быстрый, даже стремительный прирост историй про успешные инвестиции. Особенно я жду таких историй из регионов — там людям уже сейчас проще «договариваться по понятиям», по созидательным понятиям.

Теперь самая трудная часть — профессиональные компетенции. С этим у нас уже плохо, УЖЕ почти так же плохо, как и у всех «нормальных» капиталистов. В СССР был культ профессии и концентрация профессионалов, специалистов (скажем, снова — на тысячу жителей) была несоизмеримо выше, чем в любой другой стране в тот момент. Отголоском это прокатилось волной новых российских компаний — «айтишные» (Яндекс, АВВY, Касперский) росли быстрее, чисто производственные (например, наша «НТ-МДТ», занимающаяся оборудованием для наноиндустрии) росли не так быстро, но тоже вполне заметными темпами. Торговые вообще успели пройти по несколько циклов перепродажи. Сейчас уже мало кто помнит, что одним из главных факторов успешного старта всех этих постперестроечных стартапов была дешевая и квалифицированная по мировым меркам рабочая сила. Например, в той же компании НТ-МДТ в начале 90-х инженеру могли платить 50 долл. в месяц. Если кто помнит, в то время это были большие деньги. Инженеры в Зеленограде были хорошие — с опытом работы в лучших КБ (так в советское время назывались корпоративные R&D-центры и междисциплинарные центры трансфера технологий — лично мне кажется, что КБ и короче, и понятнее…). Другими словами, компания пришла на мировой рынок с абсолютно конкурентными техническими решениями и с ценой, которая назначалась от себестоимости и позволяла продавать при полном отсутствии навыков продаж и маркетинга. Дальше зарплаты росли, но росли и коммерческие компетенции, поэтому цена продуктов увеличивалась, объемы продаж росли, доля рынка росла. Компания из стартапа превращалась в «газель», а теперь уже приближается к «крупному производству».

Для тех, кто начинает сейчас, ситуация хуже со всех сторон: зарплаты сейчас мировые (меньше, чем за тысячу долларов специалист работать не станет — сравните с $50 15 лет назад), хороших инженеров с современным опытом в России почти нет (есть пока хорошие студенты, например, из МФТИ, но их надо еще «практиковать» лет пять — и платить! — прежде чем они станут реально давать отдачу; а возрастные спецы из «советских» уже не проходят, и возраст мешает и технологии ушли далеко). Хорошие коммерческие компетенции на рынке есть, но только в других сферах — ритейл, банки и т.д. — и они очень дорого стоят!

Хороших инженеров в России почти нет, "лепить" новых можно из талантливых студентов.
Хороших инженеров в России почти нет, «лепить» новых можно из талантливых студентов.

Поэтому проблема профессиональных компетенций существует, и при планировании новых производств ее нужно сразу закладывать в издержки. Издержки на привлечение молодых, амбициозных и энергичных (их нужно заманить, их нужно удержать, их нужно отфильтровать, чтобы отобрать самых сильных), издержки на то, чтобы они забыли все, чему их учили и выучили бы то, что на самом деле должны знать и уметь. Издержки на команду пиарщиков, которые будут успокаивать «общественность» в лице несчастных ВУЗовских преподавателей, которые оказываются не нужны, пирамиды чиновников, которым оказывается нечего пилить и т.д. и т.п. Тут будет большой клубок очень серьезных проблем и решать их придется за счет инвестиций в производственный проект. Это, кстати, еще один пунктик в пользу государственного участия — если проект будет государственный, то и общественное недовольство государство возьмет на себя. В предыдущий период индустриального строительства это называлось «обострением классовой борьбы по мере продвижения к социализму» и решалось довольно радикально…