Как-то незаметно мы оказались в мире будущего. Да такого будущего, которое проглядели фантасты. Вот – классика, «Близкие контакты третьей степени» Стивена Спилберга, 1977 год. Уважение внушает хотя бы сумма сборов по всему миру – триста миллионов долларов. Тогда это было очень много. И это деньги, сделанные из выдумки об НЛО…

Летающие тарелки фантасты вообразить могли, а вот мир, где любая авария фиксируется цифровой техникой, –  нет...
Летающие тарелки фантасты вообразить могли, а вот мир, где любая авария фиксируется цифровой техникой, – нет…

Там в одном из эпизодов фильма бездушные, не верящие в инопланетян пентагоновцы с учёными приспешниками пытали энтузиаста-уфолога (сыгранного великим режиссером Франсуа Трюффо) вопросами о том, почему нет достоверных снимков летающих тарелок. На что адепты НЛО бодро отвечали, что, несмотря на 7 миллиардов снимков, сделанных в прошлом году в США, и 6,6 миллиарда долларов, потраченных янки на фотоутехи, на них не запечатлены ни авиакатастрофы, ни автоаварии… Действительно, такие снимки были редкостью, и журналы (ещё бумажные) платили за негативы с любительских компактов (примерно – аналогов отечественной «Смены») бешеные деньги…

Теперь всё переменилось. Ну, вот недавнее событие на Южном Урале. Падение метеорита. Что было самым интересным в нём? Вероятно, то, как это событие было зарегистрировано и отражено. А зафиксировано оно было так, как ни одно другое в истории человечества. В 1977 году, в апогее индустриальной эры, можно было говорить о редкости снимков авиа- и автокатастроф. Технология к тому времени позволяла массово, с приличным качеством (по меркам стран Пёервого мира) получать цветные снимки. Негативная или обратимая плёнка в камерах. Печать в изрядно автоматизированных (на аналоговой схемотехнике: контроль температуры, автоматическое определение выдержки и базовой цветокоррекции) мини-лабораториях. Но – приводить такой аргумент было вполне возможно. Действительно, в камере 36 кадров (а то и 24 или вовсе 12). Камеру наготове держит лишь профессиональный репортёр или увлечённейший фотолюбитель.

Так что вероятность того, что быстропротекающее событие попадет в объектив, была не слишком высока. Или, точнее, крайне мала. В 1960-м, когда США жили уже вполне зажиточно, 55 процентов снимков делалось со своих детей, с явным прицелом на семейные альбомы и рамочки… Почему? А поделите 6,6 гигабакса из фильма на 7 миллиардов снимков. Не так уж дёшево даже для американцев той эпохи. И Спилберг, снимая свой фильм, исходил из тех же технологий индустриальной эпохи. И не только он, а и проницательнейший Станислав Лем. Вот его последний, вышедший через десять лет после фильма Спилберга, роман «Фиаско». Там для контакта с чужой цивилизацией земляне проходят через смятую чёрной дырой ткань пространства-времени, но всё равно технология фотокиносъёмки остаётся аналоговой: плёнки, сменные объективы, замена фильтров (для того чтобы выделить участок спектра, а не записать сразу, параллельно, всё то, что даёт матрица…). А теперь в широкие народные массы пошли цифровые технологии. В принципе, под любым оптическим устройством ныне стоит гигантский фундамент цифровой техники. Герой последнего романа Лема менял объективы (при съёмке на чужой планете, в условиях дефицита времени…).

Так, сегодняшние зумы имеют лучшие характеристики, чем оптика тридцатилетней давности с постоянным фокусом (уступая лишь в светосиле). Почему? Ну, конечно, технологии, прецизионное промышленное оборудование, асферика, аномальная дисперсия, многослойные просветления и нанопокрытия… Но прежде всего — расчёт. Компьютерный расчёт оптической схемы, когда за приемлемое время просматривается немыслимое число вариантов.

Парижский оптик E. Krauss производил Tessar по лицензии
Парижский оптик E. Krauss производил Tessar по лицензии

Вот знаменитые объективы прошлого, носившие собственные имена. Tessar (τέσσερες — четыре), объектив из четырёх линз в трёх группах, рассчитанный доктором Паулем Рудольфом и запатентованный на фирму Carl Zeiss в 1902 году. «Тессару» предшествовал Protar, с четырьмя линзами в двух несимметричных группах. Фирма Leitz поставила на свою, ставшую легендарной, малоформатную камеру Leica похожий по оптической схеме объектив Elmar. Копии «Тессара» производились в США и Франции… В СССР он был известен под именем «Индустар» и выпускался до самого заката СССР.

Для СССР схема "Тессара" была честным трофеем: этот "Индустар-61 Л/З" был произведён в 1982 году и весьма неплох для своего времени
Для СССР схема «Тессара» была честным трофеем: этот «Индустар-61 Л/З» был произведён в 1982 году и весьма неплох для своего времени

То есть обратим внимание: сложность была не в производстве, а в расчётах. Всего четыре линзы. Всего два сорта стекла – натриево-силикатные кроны и свинцовые флинты. Но расчёт их правильной геометрии столь сложен, что живёт десятилетия! И понятно, почему: инструментарий вычислений был одинаков крайне долго. Таблицы логарифмов, логарифмическая линейка, арифмометр… А как только появились системы автоматического проектирования, пошли доступные зумы высокого оптического качества… Люди стали видеть лучше!

И люди стали видеть больше. Ибо каждый снимок – крайне дёшев. Где-то в 2011 году объём реализации телефонов с камерами (псевдослово «камерофон» вот-вот перестанет быть понятным, ибо телефон без камеры тому, кто трудится на режимном объекте, найти затруднительно…) перевалил за миллиард штук: бабульки получили возможность снимать этикетки и сравнивать, в какой сети еда дешевле… Прикинем: снимок стоит так дёшево, что такое занятие рентабельно!

Картинка с iPhone 4S, появившегося примерно в то же время, по качеству превзошла картинки очень многих бюджетных «мыльниц» и стала абсолютно сопоставимой с добротными устройствами. Но телефон-то всегда с человеком…

Дорогие читательницы, увидев в руках знакомых такие веселенькие продукты финской телекоммуникационной индустрии, начинайте стараться выглядеть в полумраке не менее очаровательно, чем на иконках соцсетей справа на страничке КТ!
Дорогие читательницы, увидев в руках знакомых такие веселенькие продукты финской телекоммуникационной индустрии, начинайте стараться выглядеть в полумраке не менее очаровательно, чем на иконках соцсетей справа на страничке КТ!

Потом Nokia 920 расстаралась в области ночной съёмки. Ну, конечно, это не зеркалка, в которой матрица при приемлемых шумах тянет ISO 51200. Но всё равно достаточно, чтобы барышням начинать вырабатывать философическое спокойствие в связи с предстоящим появлением их малоодетых фото в социальных сетях (опыт последних пяти-шести тысяч лет человеческой истории показывает, что на порядочность знакомых другого, да и своего пола лучше не полагаться).
И вот результат. В первые трое суток после падения метеорита в Сети появилось не менее четырёх различных вариантов съёмок видео. Просмотр – более ста миллионов раз за это время. Рекорд обращения к этим сюжетам за один день – 73,3 миллиона просмотров. То есть любое чрезвычайное и редкое событие ныне будет неоднократно зафиксировано – такого не было никогда в истории…

А теперь обратим внимание на устройства, которыми было запечатлено большинство образов небесного хулигана. Это не видеокамеры (в смысле – отдельного устройства). Это даже не камерофоны со смартфонами – их надо успеть достать и сообразить навести на непонятный след в небе. Внеземной гость отметился преимущественно на автомобильных регистраторах. Устройстве простом, дешёвом и поразительно полезном. Вот почтенный пенсионер получает «двушечку» условно (ну и обязанность компенсации «морального ущерба») по результатам столкновения с мотоциклистом, которого он вроде бы не пропустил. Аргументы защиты о том, что мотоциклист, дескать, ехал без включённой фары и с превышением скорости, подтвердить нечем – регистратора-то не было… Но «Компьютерра» о полезности регистраторов рассказывала давно, ещё в бумажной версии. А тут вдруг неожиданное применение – в астрономии!

Кстати, на месте тех, кто вычислял траекторию метеорита, я бы в первую очередь искал записи с наружных камер видеонаблюдения. Ведь машина движется, а данные GPS на регистратор идут с приличной скважностью. Поставьте эксперимент: сравните скорости со спидометра и с регистратора… А камера на кабаке или банке висит на одном месте; углы, даже в случае её вращения, считаются легко, относительно соседних строений…

В блогах можно увидеть и прекрасный снимок метеорита, сделанный южноуральским фотохудожником Маратом Ахметвалеевым, по привычке оказавшимся на пленэре, – благо что при современной технике не нужно судорожно перезаряжать камеру
В блогах можно увидеть и прекрасный снимок метеорита, сделанный южноуральским фотохудожником Маратом Ахметвалеевым, по привычке оказавшимся на пленэре, – благо что при современной технике не нужно судорожно перезаряжать камеру

Итак, подведём итоги. Получается, что привлекшее самый большой (статистика просмотров!) интерес в новейшей (времён компьютеров и интернета) истории астрономическое событие было запечатлено не стоящими десятки миллионов астрономическими приборами, а обошедшимися владельцам в несколько тысяч рублей регистраторами и телефонами. (Впрочем, в Сети можно найти и прекрасный репортаж, снятый фотографом, оказавшимся на пленэре на месте события. Вот ходит Марат Ахметвалеев туда снимать по пятницам – не поленитесь, поглядите его снимки. Тут ещё интересно отметить надёжную работу цифровых зеркалок на уральском морозе…)

Камеры в гаджетах оказываются не просто ухищрениями маркетологов, а инструментом, позволяющим сделать окружающий нас мир более наблюдаемым. А «наблюдаемость» в теории управления — это не просто возможность поротозействовать на окружающий мир. Это свойство системы, на основании которого мы можем по отсчётам выхода восстановить её состояние. Например, пенсионерки, сравнивая снимки ценников, определяют, где им дешевле отовариться, приобретая хоть очень локальное, но весьма полезное знание об окружающем мире. Так и в целом мир, отображённый миллиардами объективов, в конце концов может быть лучше понят и исправлен во благо. Правда, что именно во благо, никто не обещал, это лишь одна из возможностей…