Не скрою, мои первые попытки разобраться в сути тенденций, наметившихся в области "роботизации" военных действий - как принято говорить у военных - "в трех средах", привели меня в восхищение очевидными достижениями научно-технического прогресса. Однако эйфория быстро прошла. Специалисты, с которыми удалось обсудить подготовленный материал [Кандидат экономических наук, полковник А. В. Сычев и подполковник-инженер С. И. Макрушан, которым я очень благодарен за советы и консультации], высказались в том смысле, что происходящие процессы вполне закономерны: война, как вид человеческой деятельности, разумеется, не самоцель, а скорее "технологический процесс" достижения некоторого политического или экономического результата. Война требует затрат, которые определяют "себестоимость" этого результата. Автоматизация же техпроцессов вообще - классический прием снижения себестоимости продукции. Это азбука.

Кроме того, существует понятие "боевой эффективности", которая определяется техническими параметрами оружия в сочетании с навыками и умениями того, кто им владеет. В очень многих случаях автоматическая система управления "владеет" оружием "ловчее" человека. Роботы обладают большей боеготовностью, не эмоциональны и точнее стреляют, способны выжимать из техники все, на что она способна - например, при маневрировании в воздушном бою без оглядки на перегрузку, предел которой для человека в несколько раз ниже, чем для конструкции самолета. Не говоря уже о том, что наивысшие качественные показатели боевой техники достигаются путем изначального проектирования комплекса "машина - система управления". В этом случае, к примеру, самолет сам по себе может и вовсе не уметь летать, будучи настолько неустойчивым в воздухе, что никакой реакции пилота, сколь бы тренированным он ни был, не хватит, чтобы удержать машину на траектории [Характерный пример из истории создания F-117 см. на www.airwar.ru/enc/fighter/f117.html]. А у робота хватит. Собственно, почти все новейшие истребители так и устроены - стабилизирует полет автоматика, а летчик лишь указывает, куда лететь.

И все же остается главный вопрос: почему до сих пор летают летчики, бороздят поля сражений танкисты и уходят в полугодичные рейды моряки, если все так славно с "автоматизацией войны"? По мнению моих консультантов и многих обозревателей, один из решающих факторов здесь - экономика.

На вооружении нынче стоит весьма недешевая техника. Исследовательский центр Defense Aero-space проанализировал стоимость боевых самолетов. Среднестатистический реактивный истребитель или штурмовик, который покупают страны, входящие в состав НАТО, стоит $112,43 млн. Самая дешевая машина - Rafale С (Dassault Aviation), которая стоит $62,1 млн. Самая дорогая - истребитель F-22A Raptor (Lockheed Martin), $177,6 млн. Еще более "пугающие" цифры у тяжелых бомбардировщиков - характерные суммы там от $42,6 млн. для F-117 Nighthawk, $200 млн. (B-1B Lancer компании Rockwell) и до рекордных $1,3 млрд. (B-2 Spirit фирмы Northrop Grumman). Стоимость наземной инфраструктуры, поддерживающей эксплуатацию одного типа самолета, по разным оценкам, колеблется от $0,9 млрд. до $17 млрд.! К этому следует добавить, что конструктивный ресурс авиационной техники велик. Например, легендарный разведчик U-2 был создан в 50-е годы, пережил серию модернизаций и, по данным Исследовательской службы США (Congressional Research Service), способен летать и выполнять боевые задачи до 2050 года [Поэтапный процесс вывода этого самолета из эксплуатации начнется уже в нынешнем году. И заменять знаменитый разведчик будут летающими роботами RQ-4B Global Hawk, так как другой альтернативы сегодня не существует]. Физический износ бомбардировщиков США ожидается не ранее 2048 года, имеющегося парка истребителей - лишь к 2035 году. Аналогично обстоит дело и в нашем Отечестве: по словам главкома ВВС России, генерала армии Владимира Михайлова, "в эти годы ставка будет делаться на модернизацию самолетов, состоящих на вооружении, - Су-24, Ту-160, Ту-95МС и Ту-22М3, у них большой запас прочности и модернизационный резерв. Эти самолеты будут служить не двадцать лет и даже не пятьдесят, а несколько больший срок".

Вот ключевой момент - "модернизационный резерв". Именно он объясняет множество процессов, связанных с "невнедрением" передовых робототехнических технологий в военную практику [Кстати, расходы Пентагона на научно-исследовательские работы начнут снижаться. По данным Американской Ассоциации развития науки (American Association for the Advance-ment of Science), это вызвано в первую очередь ростом затрат на ремонт и замену поврежденной и выработавшей ресурс боевой техники. К 2011 году затраты уменьшатся до $71,2 млрд. С учетом инфляции сокращение по сравнению с 2006 годом составит 11,6%. Причем расходы на фундаментальную науку Пентагон начнет урезать уже с будущего года]. Кстати, основная цель массовой модернизации боевой техники, активно ведущейся во многих странах мира, - усовершенствовать управляющую электронику, прицельные комплексы, максимально автоматизировать процессы боевого применения и защиты от оружия противника.

Анализ эксплуатационных характеристик и возможностей боевого применения существующих видов военной техники (не только "летающей", но и "ездящей" и "плавающей") позволяет предположить, что весьма вероятным сценарием станет, если можно так выразиться, поэтапная роботизация в ходе плановых модернизаций. Поэтому не стоит ожидать появления в ближайшие годы революционных, полностью роботизированных комплексов вооружения в тех областях, где успешно эксплуатируется "обычная" боевая техника, но вероятна ее модернизация, в результате которой вся эта техника постепенно станет "беспилотной". Собственно, сейчас и происходит накопление задела технических решений, отрабатываемых на реально создаваемых роботах-демонстраторах технологий, которые лишь частично окажутся востребованными в ближайшие десятилетия, но в полной мере - при создании образцов техники, не имеющей аналогов среди существующих боевых средств. Итак, что же мы видим…

- Из журнала "Компьютерра"