Монолог 2

В недавних своих композициях я использую выходные сигналы от нейросетей или клеточных автоматов в качестве кода, который определяет расположение неких геометрических элементов. Беру различные временные срезы эволюции этих систем, манипулирую получающимися образами. Например, в самом известном клеточном автомате - изобретенной Конвеем (Conway) «Игре жизни» («Game of Life»), состояние на каждом такте представляется черно-белым массивом, матрицей «живых» и «мертвых» клеток. Я беру два или три временных среза эволюции автомата и получаю в каждой точке уже не один, а два или три бита, то есть 4 или 8 вариантов. В соответствии с этими номерами на нужных местах отображаются заранее созданные блоки, тайлы (tiles). По этому принципу построена динамическая композиция «Chromos», находящаяся в непрерывном движении. Используется небольшой массив с правилами эволюции, очень близкими к оригинальной конвеевской «Жизни». Аналогично устроена композиция «Sandlines». Но теперь, после года работы в Центре, я все больше склоняюсь к тому, что нейросеть может давать более интересные образы.

Некоторое время назад я пришел к такой идее: вовлечь в создание картины наблюдателя, который мог бы менять параметры генерации. Вот здесь и нужна нейросеть, реагирующая на действия наблюдателя. В частности, я думал о GasNet - нейросетевой архитектуре, которой активно занимаются в Центре и в которой сделана попытка смоделировать недавно открытое явление передачи информации в мозгу между удаленными нейронами с помощью молекул газа. Мне кажется, что при использовании таких адаптивных, самоорганизующихся систем на экране могли бы возникать «правильные» образы - такие, как круг; образы, наводящие на мысль об их разумном происхождении. Можно было бы начать работать с человеческим восприятием. Соответственно натренированная нейросеть могла бы дольше задерживать на экране образы, привлекающие внимание наблюдателей.

В известном смысле это развитие идей минимализма, которыми я увлекался еще в 1960-е, будучи студентом. Минималист может предъявить зрителю просто холст, на котором ничего не изображено. Должно работать воображение зрителя. Теперь, с появлением компьютеров, система, включающая нейросеть, может создать некую композицию в соответствии с поведением зрителя, с его восприятием. Я думал об этом еще в начале девяностых, но отказался от такого подхода из некоторых философских соображений. Сейчас же я вернулся к этим размышлениям. Мне бы было интересно реализовать, например, такую идею (я предполагаю это сделать на фестивале современного искусства в Австралии в апреле 2002 года). Изображения будут проецироваться из зала на окна, выходящие на улицу. Публика будет видеть их с тротуаров. За зрителями будут наблюдать несколько видеокамер и вести мониторинг их поведения с помощью компьютера. Например, фиксировать уровень активности движения возле той или иной композиции. В соответствии с популярностью композиций они будут перестраиваться, с тем, чтобы привлечь как можно больше людей. Для этого будет реализован генетический алгоритм с функцией приспособленности (fitness function), максимизирующей число посетителей.

Такого рода проекты наводят на мысль о прикладном - проще говоря, коммерческом использовании этих идей: скажем, в рекламе. Но я рассматриваю свою работу как искусство ради искусства. Для зарабатывания денег это не очень подходящий способ. Деньги лучше зарабатывать так, как мой сын. Ему 22 года, он Интернет-гуру в Лондоне, и только за квартиру платит больше, чем я получаю в университете (будучи профессором. - Л.Л.-М.). Он, кстати, считает, что можно найти какие-нибудь коммерческие приложения моим идеям. Но для меня это совершенно неактуально. Дети выросли, теперь мне не нужно столько денег, как раньше.

В молодости на меня очень повлияла группа «Системные художники» («The systems artists»), базировавшаяся в Голландии. Они, в свою очередь, находились под сильным влиянием русских конструктивистов 1910-20-х годов. Им принадлежит идея, что можно создавать искусство, собирая некие системы, - другими словами, заранее составить некие процедуры, а потом действовать по ним. Эти люди были моими учителями. Компьютер же я для себя открыл в 1968 году. Тогда в Лондоне была большая выставка художников, использующих компьютерные методы, и, увидев их работы, я понял, что хочу этим заниматься. Но только в 1974 году мне это удалось.

Тогда, как и сейчас, мне нравилось работать с образами, порожденными интересными вычислительными процессами. В частности, одна из причин приезда сюда, в Центр, где занимаются эволюционной роботикой, - желание поработать с вычислениями, основанными на эволюционной парадигме. Мы здесь с коллегами думаем и о том, как научить роботов рисовать. Пока речь идет об очень простых объектах. Но я считаю, что вполне можно создать автомат, способный всерьез заниматься изобразительным искусством. Однако на это уйдет лет двадцать-тридцать, я могу и не дожить.

Художники всегда воспринимали произведения искусства как автономные, самостоятельные объекты. От художника можно услышать, что картина ему что-нибудь сказала, подсказала… Возможно, роль художника и состоит в том, чтобы дать жизнь холсту, а масляные краски - одно из средств для этого. Такой взгляд насчитывает уже века. По-моему, то, что мы сейчас делаем с компьютерами, очень соответствует этому подходу. Разница в том, что на холсте невозможны процессы во времени, динамика, а среда, создаваемая при помощи компьютера, весьма динамична.

Пол Браун [Paul Brown]
художник при университете (artist in residence)

<<Монолог 1