Пять лет назад в Германии по инициативе федерального министерства издана брошюра под названием «Технологии ХХI столетия» («Technologien des 21 Jahrhunderts», Bundesministerium fur Forschung und Technologie, Bonn, 1993). Специалисты, привлеченные министерством, перечислили в ней главные направления будущей деятельности человека в области технологии:

1. Нанотехнология - архитектура на молекулярно-атомном уровне, позволяющая создавать функциональные соединения и элементы необычно малых размеров.

2. Сенсорная техника - конструирование микроскопических датчиков по образцам живой природы.

3. Адаптроника - понимаемая как связующее звено между современными материалами и системами, проявляющими структурный интеллект.

4. Фотоника - название означает замену электронов на фотоны для накопления информации, преобразования ее или передачи, что должно ускорить функционирование современной микроэлектроники.

5. Биомиметические материалы - под этим названием авторы подразумевают подражание материалам из живых тканей, примером которых могут быть создаваемая насекомыми паутина, по прочности и эластичности превышающая все, что до сих пор смогли создать наши технологии.

6. Фуллерены. Наряду с алмазом и графитом, они являются третьей формой элемента-углерода. В брошюре предсказывается их производственное применение в будущем.

7. Нейроинформатика и искусственный интеллект, который преобразование данных должен расширить до преобразования знаний.

Не только заслуживающим внимания, но и характерным, является то, что в брошюре ни о революции в области всемирной связи (World Wide Web), ни о делающей первые шаги, но уже пробуждающей технико-этический интерес биотехнологии, нет ни слова! Вышеназванный пример показывает, каким весьма неблагодарным делом является прогнозирование будущих технологий, а еще более трудным является то, что американцы называют technology assessment, или предвидение эффектов цивилизации и общественно-культурных ценностей новых технических достижений.

Анализируя то, что произошло в течение почти сорока лет с того времени, когда я писал «Сумму технологии», а еще раньше - книгу под названием «Диалоги», я буду обращаться к очередным разделам «Суммы» не потому, что являюсь их автором и не потому, что мечтаю, чтобы сбылось мое хвастовство. Следует, скорей, осознать, что в середине столетия, которое именно сейчас заканчивается, я находился в довольно фатальной ситуации изолированного системой, господствующей тогда в Польше, от притока информации и не только научной. Уловка, которую я использовал в то время, сегодня кажется мне особенно удачной. Я начал дело с выявления сходства двух эволюций - технической и биологической. Затем я перешел к размышлению над до сих пор не разрешенной проблемой космических цивилизаций, чтобы потом вернуться к обсуждению развития «интеллектроники» на Земле. И это сделало для меня возможным разбег фантазии, проявившийся в следующих разделах: «Пролегомены к всемогуществу», «Фантомология» и «Сотворение миров». Все вместе закрыл на засов «Пасквиль на эволюцию».

Характерной чертой этой книги является тенденция обозрения будущего с высоты птичьего полета. Возможно даже, что дистанция в пространстве и времени, которую я использовал, была еще большей. Другой подход с целью детального представления будущих дел человечества вместе с угрозами, начало которым они положат, не имел большого смысла: на попытках мелочной конкретизации будущего спотыкались бесчисленные прогнозы, которыми была богата вторая половина ХХ века. Детальное предвидение просто невозможно. Не говорю это, чтобы себя самого защитить, но ведь сегодня уже известны все поражения футурологии, стремившейся выходить за пределы обобщения.

Для того, чтобы наглядно показать различия между теоретическими знаниями и практической деятельностью людей я призову слова знаменитого ученого, каким был Ричард Фейнман (Richard Feynman). Будучи один из немногих избранных, он работал в Los Alamos при проектировании первой атомной бомбы. Как он написал в своих воспоминаниях, все теоретическое знание об атомно-квантовых явлениях оказалось недостаточным для установления, какие элементы и каким способом тормозят бег пучка нейтронов, необходимого для начала или поддержания цепной реакции распада урана. Чтобы получить такие данные, ученые должны были изучить под этим углом свойства очень многих элементов, пока не оказалось, что лучшим поглотителем нейтронов, особенно тех, которые инициируют ядерный взрыв, является кадмий. Поэтому надо знать, что между теоретической физикой, способной сконструировать модель атома данного элемента, и его химическими свойствами, появляющимися в молекулярно сложных структурах, в наших знаниях, в том числе и современных, все еще зияет пропасть.

Именно поэтому, хотя и неосознанно, мое творчество разделилось на обще-прогностическую и научно-фантастическую ветви. Во второй я мог себе позволить даже дерзкую смелость. Однако, как мне кажется на склоне жизни, я думал и действовал под директивной охраной основных законов точных наук, вернее, мне редко приходилось забредать в глухой закоулок. Сейчас настало время сопоставить обе мои эссеистические работы, а именно «Сумму технологии» и «Диалоги», с реальной ситуацией начала XXI века и вырисовывающимися новыми сферами человеческой деятельности и познания. При этом я не намерен выступать в роли всезнающего мудреца, а буду лишь свободным писателем.