Журналу «Компьютерра» исполнилось 10 лет. Звучит как 100 из-за нервного перенапряжения от советского варианта капитализма. Каким-то важным боком моя жизнь соединились с «Компьютеррой» семь лет назад. Общее впечатление о читателе: тогда, в 1996 году, это был девственно чистый (сказывалась жизненная закваска эпохи Земного Рая), наивный и внимающий слушатель. Сегодня он… по-прежнему внимающий, наивный и девственно чистый, однако теперь все это под флером бывалости и маской напускного цинизма. Оно и понятно: жизнь стала совсем зверской, и бывалость об руку с цинизмом выполняют роль более или менее удачной защитной реакции.
Тот факт, что лицо нашего современника никак не изменилось, вызывает удивление только у жертв материалистического воспитания, которым не открыли в нужное время главную истину: мы изначально пришли в эту жизнь со своим характером и своей волей, а обстоятельства судьбы всего лишь модифицировали заложенный шаблон. Это утверждение справедливо и для каждого человека в отдельности, и для всей нации в целом.
Пробуждению этого шаблона, осознанию этого архетипа я и посвятил Голубятни. Если кто не догадался и грешным делом полагал, что мои колонки о другом (о новых программульках, например), то он горько ошибся, а я не виноват.
Скажу больше: этот архетип беспрестанно теребит и расчесывает как Гондурас не только моя колонка, но и 90 % авторских материалов «Компьютерры». Именно поэтому наш журнал так отличается от остальных компьютерных изданий на рынке, именно поэтому «Компьютерра» — культовое издание, журнал-наркотик. Вся остальная писюковая макулатура — справочник начинающего инженера, «Компьютерра» же — факт культуры.
Я лично на дух не выношу Ваннаха, а многие из вас — Голубицкого, однако чтение «Компьютерры» я всегда начинаю с дурацкой Кафедры «преподобного», а многие из вас — с Голубятни. Потому что чтение «Компьютерры» — это стиль и диагноз в одном флаконе.
Думаю, пора раскрыть карты и представить героя — наш архетип. Его почти идеальное воплощение я нашел в знаменитом русском иероглифе:
Русский иероглиф — не просто озарение гениального фонтографа. Это символ всего самого нашего, самого сокровенного, того, что делает нас отличными от остального мира — и китайского, и американского. Особенно стоит помнить об этом всем софтостроителям и хардоделателям: как бы ни маскировали вы свои сайты под «родной лейбл», закосить все равно не удастся. Мысли у нас другие. Мозги по-другому устроены. Архетип у нас особый — русский иероглиф, в котором одновременно присутствует и бакунианский бунт против мещанской паскудности буржуазных идеалов, и азиатский лаконизм символа, и то, что Розанов определил как «ерунду с художеством». Именно с художеством, а не примитивный заокеанский «фуск» — тупой как башмак GI. А чего стоит одна эта точка в конце! Азиатский иероглиф с европейской точкой. Одним словом — конец и абзац всему.
Замечательный есть анекдот: польский иммигрант утомился от насмешек и поддевок окружающих, купил итальянский разговорник, вызубрил пару десятков слов, набриолинил шевелюру, облачился в костюм от Армани и завалился в дорогой американский магазин в даунтауне, где выдал такую тираду: «Синьор, дайте мне порфаворе сыр Пармиджано, две бутылки Кьянти и три пачки тольятелли, спагетти и фетуччини». На что продавец спокойно ответил: «Ты чо, поляк что ли?» «А как вы догадались?» — опешил «итальянец». «Так ведь это ж хозяйственный магазин!».
Вот тут и кроется кащеево яйцо с иглой «Компьютерры»: наши «поляки» не говорят по-итальянски! Наши «поляки» рисуют русский иероглиф!
версия для печати
другие статьи автора
оставить комментарий (0) 
