Локативные медиа - это новый тренд на арене тактических медиа: художественно-активистские проекты, работающие с мобильными устройствами, которые задействуют технологии Wi-Fi и GPRS, позволяющие локализовать абонента. Возникнув в 2003 году, к настоящему времени локативные медиа уже могут похвастать солидной библиографией; возникло и множество сопутствующих дисциплин: геолокативность, генеративная (или алгоритмическая) психогеография, DIY-урбанизм (DIY - Do It Yourself, то есть "сделай сам"), тактическая картография, анархитектура... Невооруженным глазом видно, что все это имеет отношение к связи "медиа" и "места", но пока непонятно, причем тут "новое поколение", художники и активисты.

Начнем с города. Что такое современный технологизированный мегаполис? Разумеется, это не просто "большой город, в котором много техники". Еще в "Информационной эре" Мануэль Кастельс [1] говорит, что в современных условиях развитых телекоммуникаций пространство города пополняется еще одним уровнем, или этажом. Этот уровень он назвал пространством потоков. Пространство потоков, по Кастельсу, все больше вступает в противоречие с пространством места. Привычное отчуждение городских улиц и архитектуры усиливается безличными и стремительными телекоммуникационными потоками, не синхронизированными с жизнью города. Признаками такого отчуждения - продолжает Кастельса голландский теоретик Эрик Клюйтенберг [2] - становятся, например, постоянные разговоры по мобильным телефонам на улицах и в метро, навязчивое мелькание уличных рекламных мониторов - так называемые гибридные места, напряженная обстановка в которых свидетельствует о растущем разрыве между пространством потоков и пространством места. В прежнюю, доинформационную эру, за исследование зон городского отчуждения брались ситуационисты - революционная группа французских артистов и теоретиков во главе с Ги Эрнестом Дебором, автором бессмертного "Общества спектакля". Ситуационисты разработали психогеографию - Wikipedia определяет ее как "исследование специфических эффектов, которые, намеренно или ненамеренно, оказывает географическое окружение на эмоции и поведение индивидов" [3]. Они составляли карты, исследуя возможности освоения пространства и города, ведь карты представляют собой сильнейшие инструменты власти, а в топологию города впечатаны символы иерархий и властные отношения.

Однако тактические медиа - как специально отмечал другой теоретик из Амстердама Дэвид Гарсиа - обязаны своим возникновением именно городу. Ведь город - в частности, Амстердам в середине 1980-х - обладал развитой телекоммуникационной инфраструктурой (например, доступными кабельными сетями) [4]. Тактические медиа возникли из теории Временных Автономных Зон, параллельно со сквоттерским движением, и создавали "островки неотчуждения" в пространстве потоков примерно так же, как это делали сквоттеры в пространстве места. Пиратское радио, любительские телесети передавали сигнал, завоевывая таким образом "свое" пространство потоков. Кроме того, в Голландии существовало либеральное медиа-законодательство и социальная экономика, создававшая элемент национального колорита - рабочие места неполной занятости, благодаря которым человек мог считаться совершенно легальным, работая, к примеру, в сквоттерском баре. Приезжая в Амстердам и заходя в сквоты, понимаешь, почему тамошние обитатели не так уж сильно стремятся к революции: у них она отчасти уже сделана. Можно прожить хоть всю жизнь, обитая среди своих, выполняя несложную работу, питаясь в вегетарианском ресторане и слушая пиратские станции.

Теперь, однако, многое изменилось. История Амстердама снова служит хорошим тому примером. После убийства ультраконсервативного политика Пима Фортеина в 2002 году местные правые взяли верх, и места неполной занятости оказались под угрозой. Коммерциализация пиратских радиостанций и лицензирование радиочастот (вместе с коммерциализацией прежде свободолюбивого цифрового пространства) оттесняют куда-то на периферию культуры знаменитое "public domain", то есть цифровую публичную сферу. Сквоты в Амстердаме пока стоят, но, скажем, в Берлине их становится все меньше. А что происходит в мире в целом, всем и так более или менее ясно. Как пишет австриец Конрад Беккер (кстати, его медиа-центр Public Netbase, тоже закрывают), "искусство более не может считаться изолированной областью, которой можно с честью или пользой посвятить свою жизнь" [5]. Вот потому-то и набирает новую силу движение тактических медиа (в прошлом году, после долгого перерыва, состоялся фестиваль тактических медиа next5minutes; см. "КТ" #513); потому-то и вызывает такое воодушевление в арт-медиа-сообществе появление локативных медиа.

Во-первых, как уже сказано, локативные медиа ориентированы на мобильные устройства нового поколения. Это означает, что после десятилетия "тактики" (термин "тактические медиа" подчеркивал их подвижность, стремительность, быструю реакцию [6]) артисты и активисты переходят к некоему стратегическому планированию - делая взвешенные прогнозы, рассчитывая долговременные эффекты. Например, конференции в медиа-центре Public Netbase уже несколько лет называются "стратегическими".

Во-вторых, использование функций, наиболее чутко исследуемых локативными медиа, - функций идентификации абонента по месту, заложенных в технологиях Wi-Fi и GPRS, - имеет двоякую природу: с одной стороны, они вводятся в качестве тестовых сервисов для родителей (чтобы следить за гуляющими детьми) и престарелых, но есть и конкретные указания на то, что скоро они будут задействованы непосредственно в интересах контроля за гражданами (например, в своей книге "Гигабайты власти" Бёрд Киви рассказывает, что в США подобными услугами уже пользуются фирмы-автопрокатчики, с помощью RFID-устройств следящие за превышением скорости арендованными автомобилями [7]).

Артмедиа-сцена международна, но судьба распорядилась так, что локативные медиа берут начало из Латвии. Именно там, на бывшей советской военной базе Кароста, ныне освоенной художниками (www.karosta.lv), в июле 2003 года прошел первый воркшоп (Workshop - рабочее совещание) по мобильной географии, посвященный исследованию того, как новейшая беспроводная коммуникация оказывает влияние на восприятие пространства, места и общественной организации. Некоторое время тема развивалась неспешно, но с начала прошлого года концепт локативных медиа победоносно шествует по миру. С основными событиями, связанными с его историей, можно ознакомиться на locative.net. Сама идея настолько сильна, что ее больше повторяют, чем замечают художественные работы в русле геолокативного исследования. Например, латышская художница Ева Аузина проследила маршрут движения молока от животноводческих ферм, через городские станции сортировки и до прилавков рижских магазинов. Участники ежегодного симпозиума Inter-Society for Electronic Arts (ISEA, ), прошедшего в августе прошлого года на пароме Таллинн-Хельсинки, поиграли в "картографической командный центр" - стилизованный военный контрольно-командный центр, обрабатывающий геолокативные данные, поступающие как из других проектов ISEA, так и с цифровых географических баз данных по всей Балтике.

Еще более изобретательны группы художников, работающих на стыке локативных медиа и сопутствующих артистических дисциплин - например, психогеографии. (В Страсбурге, на родине движения ситуационистов, уже проводился Open Source City - слет "новых ситуационистов и анархитекторов".) В свое время соратники Ги Дебора в своих derive (прохождениях) по городу не смущались отсутствием научности и, например, предлагали выбирать психогеографический маршрут, следуя за понравившимися запахами. Британская группа, располагающаяся по адресу www.socialfiction.org, в 2001 году решила исследовать город по схожей методологии. Прибыв в маленькое предместье Утрехта (Голландия) и разбившись на два отряда, британцы вооружились картами Рима и договорились встретиться через полчаса на мосту Гарибальди. Однако такой маршрут не позволил им в полной мере "раскрыть" город: участники не всегда могли свободно импровизировать, оказываясь в плену собственных идиосинкразий и ограничений. Поэтому вскоре для "деривов" были предложены новые правила. То, что получилось, теперь принято называть алгоритмической, или генеративной, психогеографией. Предлагается алгоритм, например: