Начнём неделю с беспристрастного анализа одного забавного происшествия, который, будем надеяться, подведёт нас к очень интересным выводам относительно информационных технологий и счастливого будущего человечества.

18 января 2014 года один технолюбивый американский dude, проживающий в столице штата Огайо городе Коламбусе (важное обстоятельство, между прочим, не позволяющее списать происшествие на деревенскую дикость, присущую американской глубинке), отправился в компании законной супруги в кинотеатр на просмотр свежей томклэнсианской тоскотни «Джек Райан: теория хаоса».

Dude был вполне себе респектабельным представителем среднего класса, за исключением одного обидного обстоятельства — опрометчивого использования «гуглгласса» (Google Glass). По этой причине с ним приключилась такая феерия, что я просто не в силах отказать себе в удовольствии и не воспроизвести дословно рассказ бедолаги:

«Я не хотел, чтобы “гуглгласс” отвлекал меня при просмотре, поэтому отключил его во время показа. Снять гаджет я не мог, потому что в нём установлены линзы с диоптриями.

Примерно через час после начала просмотра ко мне подошёл человек, предъявил нагрудный знак с каким-то гербом на нём, сорвал “гуглгласс” с моего лица и приказал “немедленно следовать за ним ”. Все выглядело очень унизительно, я вышел из зала и увидел у входа в кинотеатр 5–10 полицейских и сотрудников службы охраны шопинг-молла. Я попросил ещё раз показать мне нагрудный знак, чтобы прочитать имя сотрудника, а также попросил вернуть мне мой “гуглгласс”. И получил ответ: “Видите этих полицейских? Мы представляем здесь федеральную службу, и вы были пойманы с поличным в момент незаконной записи кинофильма”.

Я крайне удивился и попытался объяснить, что вышло недоразумение: я вовсе не планировал ничего записывать — ни законно, ни незаконно, а просто проводил субботний вечер со своей супругой в кинотеатре. Я также объяснил ему, что он забрал у меня довольно дорогой гаджет, который обошёлся мне в полторы тысячи долларов плюс ещё 600 за линзы с диоптриями. В ответ меня принялись обыскивать, после чего забрали мой личный телефон, мой рабочий телефон (оба были выключены), а также моё портмоне.

После 20–30 унизительных минут, проведённых перед входом в кинотеатр, меня и мою жену отвели в две раздельные комнаты в служебной зоне Истонского молла. Человек со значком ещё раз представился, однако продемонстрировал уже другое удостоверение. Его партнёрша тоже представилась, показав аналогичный нагрудный знак. Я был слишком взволнован и в тот момент не запомнил их имена (да и сейчас, 30 часов спустя, меня всего трясёт, когда я рассказываю об этом инциденте).

Далее на протяжении полного часа “федералы” говорили мне, что я ещё не арестован и речь идёт пока лишь о “добровольном интервью ”, однако если я откажусь от сотрудничества, то со мной произойдут очень неприятные вещи (интересно, насколько законно для представителей власти угрожать людям таким образом?). Все это время я лишь повторял, что в “гуглглассе” есть USB-порт, поэтому я не просто позволяю им, но даже настаиваю, чтобы очки подсоединили к компьютеру и убедились, что ничего, кроме личных фотографий моей жены и моей собаки, в них не хранится. Я также настаивал, чтобы они просмотрели содержание моих телефонов для окончательного прояснения обстоятельств, однако “федералы” отвечали, что сначала нам необходимо “поговорить”.

Они хотели знать, кто я, где живу, где работаю, сколько зарабатываю, сколько компьютеров у меня дома, почему я записываю фильм, кому собираюсь передать запись, и что лучшее в моем случае — это сразу сдать “своего босса”, потому что я лично их не интересую. Этот разговор шёл по второму, по третьему, по четвёртому кругу.

Я лишь отвечал, что ничего не записывал, что мой “гуглгласс” был отключён, однако они настаивали, что видели, как гаджет работал. Я объяснил, что во включённом состоянии в маленьком окошке очков светится огонёк, и предложил им это продемонстрировать, однако они запретили мне прикасаться к “гуглглассу” на том основании, что “я могу стереть все находящиеся в нём доказательства моей вины”.

Мне не хватило сообразительности сразу сказать, что при включённой всего на несколько минут записи “гуглгласс” сильно нагревается, а мои очки были холодными. Их интересовало, где я взял этот гаджет и кто мне его продал. Я ответил, что чуть ли не тысячу раз подавал заявку на участие в программе тестирования, и в конце концов Google меня выбрала, поэтому очки я получил от компании напрямую. Я предложил показать им квитанцию о доставке, которая хранится на портале Google Glass, если только они позволят мне выйти в интернет через любой компьютер. Этого, разумеется, никто мне делать не позволил.

Они поинтересовались, что Google потребовала от меня взамен очков, сколько заставила меня заплатить, а также — кто мой непосредственный руководитель и зачем я записывал фильм.

Реклама на Компьютерре

В конце концов пришёл ещё один сотрудник с ноутбуком и кабелем USB, и мне предложили в последний раз во всем добровольно признаться. Я в сотый раз повторил, что мне не в чем признаваться и что вышло большое недоразумение, после чего сотрудник ФБР подсоединил мой “гуглгласс” к компьютеру, загрузил на свой диск все мои личные фотографии и принялся одну за другой все их просматривать (притом что на всех файлах стоял временной штамп, и было сразу ясно, что в очках нет никаких документов, созданных во время просмотра кинофильма). Затем они взялись за мой телефон и спустя 5 минут объявили, что, судя по всему, я не совершал противоправных действий.

Я поинтересовался, почему они не проделали все эти процедуры в самом начале нашего общения, однако “федералы” вышли из комнаты, ничего не ответив. Затем в помещение вошёл человек по имени Боб Хоуп (он дал мне свою визитку) и сказал, что работает в Кинематографической ассоциации и у них серьёзные проблемы с пиратством именно в этом кинотеатре и именно с этим фильмом. Он вручил мне два пригласительных билета на просмотр, чтобы я “мог снова посмотреть эту картину”. Я поинтересовался, почему никто мне не сказал заблаговременно, что “гуглгласс” считается серьёзным пиратским гаджетом, поэтому я не имею права его носить в кинотеатре в первую очередь? И раз уж у меня не было с собой другой пары очков с диоптриями, я бы мог сесть, наверное, на пять–шесть рядов ближе к экрану, и тогда ничего бы не случилось. Боб лишь ответил, что к нему поступил звонок от сотрудников AMC Theater, а он, в свою очередь, связался с ФБР, а посему: “Вот вам ещё два бесплатных билета для просмотра фильма!” Меня бы вполне устроила фраза “Мне очень жаль, что все так вышло, и примите, пожалуйста, наши извинения”. Однако четыре контрамарки ввели меня в бешенство.

Сеанс начался в 19:45 вечера, а сейчас было уже 23:27. Получается, что три с половиной часа моей жизни и страхов, которых натерпелась моя жена (все это время она понятия не имела, что со мной происходит, и никто не озаботился ввести её в курс дела), по мнению Кинематографической ассоциации и федеральной полиции стоят 30 баксов. Следовало, наверное, подать на них в суд, но у меня нет ни времени, ни энергии, чтобы снова разбираться с тем, “кто мой босс” и почему “им нужен не я, а только big guy”, поэтому весь пар я выпустил в интернете, чтобы другие могли извлечь уроки из моего опыта».

Такова забавная история, которая увидела свет на портале the-gadgeteer.com. Я привёл её целиком не случайно, а по целому ряду важных, на мой взгляд, обстоятельств. Вы, наверное, думаете, что сейчас я опять заряжу свою любимую пластинку о Новом мировом порядке, Большом Брате и тоталитарных ужасах будущего, построенного на фундаменте «Закона о патриотизме»? Как бы не так!

Дело в том, что непосредственно сама фактура события не так интересна, как её семантика в социокультурном поле современного общества (об этом — чуточку позже). Поначалу я подумал, что перед нами стопроцентная «утка» — до того оригинальный текст рассказа (можете ознакомиться с ним по линку выше) переполнен лингвистическими и стилистическими маркерами, выдающими «сделанность» истории и стоящий за ней «маркетологический заказ».

Редакторы The Gadgeteer, однако, провели собственное расследование, связались с репортёром местной газеты «Columbus Dispatch», который, в свою очередь, сделал запрос в местное же отделение Министерства национальной безопасности (Department of Homeland Security) — и получил официальный ответ от некоего Халида Уоллса, сотрудника отдела сношений с общественностью ICE (U.S. Immigration and Customs Enforcement, Иммиграционной и таможенной полиции США). Этот ответ официально подтвердил факт инцидента, случившегося в AMC Theater вечером 18 января.

Некоторые сомнения вызывает у меня уместность участия ICE в подобных операциях, однако вроде бы подтверждается, что это подразделение уполномочено следить за цифровым пиратством и контрафактными товарами в контексте их пересечения государственных границ США (хотя мне и не понятно, где эти границы пересекались в столице Огайо).

Ещё одно подтверждение — на этот раз со слов Райана Нуна, представителя AMC Theater, подтвердившего звонок в Кинематографическую ассоциацию и МНБ, — можно найти в публикации на портале газеты Columbus Dispatch.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? На одной чаше весов — официальные подтверждения от государственных и коммерческих структур, принимавших участие в инциденте. На другой — помянутый лингвистический и семантический анализ первоисточника, который выдаёт жёсткую целевую установку, пронизывающую весь форумный пост с первой строки до последней. О какой установке идёт речь? Вернее, установках, потому что их две. Первая — это чисто сенсационная страшилка в духе urban legend (помните Кэндимэна?), носящая развлекательный характер а-ля Coast To Coast Am. Вторая — это создание хайпа перед выходом на рынок «гуглглассов».

Так какая версия вам больше нравится? Та, в которой фигурируют тупые идиоты из Министерства национальной безопасности, бесы из Лиги борьбы с пиратством и ужасы Нового мирового порядка? Или та, в которой Google грамотно продаёт свой сенсационный товар?

Под занавес подброшу на чашу весов ещё одну «гирьку». Предположим, описанное событие и в самом деле случилось в реальности. Но даже в этом случае по-прежнему остаётся обилие лингвистических и стилистических маркеров, рассыпанных по тексту рассказа о событии. Что с ними делать?

Моя версия: маркеры рождены не усилиями маркетологов Google, а клишированностью сознания самого рассказчика! Пострадалец с «гуглглассом» (достаточно идиотичный сам по себе лемминг) живёт в обществе мифологических клише, и эти клише давно заменили в его сознании (и языке!) свободные формы мыслевыражения. Наш герой просто не в состоянии мыслить иначе как триггерными фразами, подсознательно заимствованными из фильмов, газет, телевидения и корпоративных пресс-релизов. В результате мы и получили иллюзию «маркетологической утки»! Но это, конечно, тоже лишь одна из версий :-).