Если бы человечество ограничивалось врождёнными потребностями, то, пожалуй, мы бы до сих пор жили в пещерах, питались корнями лопухов, в удачные дни – мамонтятиной, а завершали жизненный путь в желудках волков или соплеменников, кому как повезёт.

Но человеческая натура характерна возобладанием приобретённых потребностей над врождёнными. (Нет, лучше напишем Приобретённых Потребностей — для наглядности их значения.) Тем и отличается от звериной. Кто-то придумал процесс бритья, другой изобрёл саму бритву, третий — бритву безопасную, и пошло-поехало: станки с двумя лезвиями, с тремя, с пятью… Ножницы для стрижки волос, ножницы для стрижки ногтей, ножницы для нарезания бумажных звёздочек. Пришлось и бумагу придумывать — почтовую, обёрточную, папиросную, копировальную, туалетную… Покажи тому пещерному человеку почтовую бумагу, он, поди, и не поймёт её предназначения.

Что пещерный человек, возьмём человека тысяча девятьсот шестьдесят третьего года, живущего не где-нибудь в таёжном тупике, а прямо в столице нашей Родины. Люди летают в космос, посылают аппараты к Луне, Венере и Марсу, в Антарктиде работают круглогодичные научные станции, на дно Марианской впадины спускается глубоководный аппарат, Азимов, Кларк и братья Стругацкие пишут всемирно известные романы, но никому и в голову не приходит идея мобильного телефона с двумя камерами, двумя экранами и двумя сим-картами! То, что для пустякового видеоразговора между обыкновеннейшими жителями Москвы и Сиднея о новой ли причёске, о рюшечках на платье или вовсе ни о чём будут задействованы вычислительные мощности, превосходящие все существующее к тысяча девятьсот шестьдесят третьем в Союзе Советских Социалистических Республик и Соединённых Штатах Америки вместе взятые, казалось немыслимым. И потому вовсе не казалось.

Казалось другое: в двадцать первом веке будут общедоступные, может быть, даже бесплатные домовые кухни (с подъёмником в квартиру), таблетки против рака, автоматические таксомоторы со временем ожидания не более получаса, для личного потребления — велосипеды с моторчиком. И в горячке трудно было вообразить новости, подобные нынешним: «В окрестностях села Манино Калачеевского района столкнулись легковые автомобили “Мицубиси Лансер” и “Черри Амулет”. В результате аварии четыре человека от полученных травм скончались на месте происшествия. Ещё одного пострадавшего медики доставили в больницу» (взято с субботней ленты новостей). Если бы случайный визионер прозрел подобное, его бы, пожалуй, тут же определили в психиатрическую лечебницу по месту жительства: для Москвы — Канатчикова дача, для Кишинёва — Костюжены, для Тулы — Петелино, а для Воронежа, конечно же, милая сердцу Орловка.

Но то было давно. Сегодня психиатрические больницы никого не пугают. Сегодня это просто больницы с обыкновенными больничными функциями: лечить, когда лечится. И потому совсем не страшно знать, какие потребности приобретут люди в ближайшие годы. Во-первых, из любопытства. Никто не знает, а я знаю — приятное чувство. Во-вторых, можно картины будущего вставить в повесть или роман – и тем предстать перед потомками провидцем, человеком с пишущей машиной времени. Наконец, в-третьих, можно и самому поучаствовать во внедрении новых потребностей, особенно если есть тяга к бизнесу. А нет тяги — так приобрести её и на практике решить извечный вопрос «Что делать?».

Дело делать, вот что. И, как советовал Николай Иванович Бухарин, обогащаться. Становиться богаче. И умными мыслями, и правильными поступками, и, чего уж скрывать, денежными знаками. Без них, без денежных знаков, мир с определённого времени кажется неполным.

Стоит учесть, что стартовый капитал у меня в голове. Иными словами — нет ничего. Потому диковинные проекты вроде индивидуальных тоннелей «Москва — Лондон — Нью-Йорк» или создание водочных заводов на спутнике Юпитера Европе («Вода из глубочайшего источника Вселенной!») придётся отложить до лучших времён, которые, несомненно, скоро настанут. С кроссовками на антигравитационных подошвах тоже следует повременить. Нет, в ход нужно пустить нечто простое, доступное уже вчера и вдобавок дешёвое. Только посмотреть на это простое свежим взглядом. Ресурсы далеко не исчерпаны, да вот взять хотя бы те же бритвенные станки.

Отчего бы не пойти дальше и не продавать бритвы для левой половины лица отдельно, для правой — отдельно. Мол, «силуэт новых лезвий, особенности подвески и форма ручки позволяют увеличить комфортность бритья на сорок девять с половиной процентов по сравнению с недифференцированными станками». Плюс продавать бритвы для брюнетов, бритвы для блондинов, для рыжих и для седых («Особая структура седого волоса требует специальной обработки бреющих поверхностей бозонами Хиггса», etc.), бритвы для гуманитариев, для техников, для офицеров и для коммерсантов.

Отложу лезвия, поскольку ясно — море безбрежное.

Другая идея рвётся наружу. Веками медицина базировалась на понятии «врачебная тайна». Вплоть до восьмидесятых годов прошлого века тайна эта вносила свою долю как в общественную мораль, так и в благосостояние врачебного сословия. Теперь иное. Время толерантности, политкорректности и социальных преференций требует принять концепцию Открытой Истории Болезни. Никаких тайн, никаких постыдных секретов… Напротив. Сегодня человек вправе ногой открывать двери во врачебные кабинеты: «Я гомосексуалист, наркоман, тьфу, наркопотребитель, ни разу не платил налогов, но страдаю сифилисом, СПИДом, чесоткой и туберкулёзом одновременно, потому подавайте мне наилучшее лечение, пенсию, шприцы и презервативы немедленно!»

И подают — по мере возможности. Но на всех бюджета не хватает. Более того, порой с обыкновенным гастритом человек, всю жизнь отдавший любимому кирпичному заводу, не может получить толковую консультацию: в своём районе больницу закрыли, до соседнего ехать тяжело, а приедешь — нет гастроэнтеролога, а есть бабушка — божий одуванчик, одна на сто человек приёма. Может, и знающая бабушка, да только куда ей с сотней-то справиться.

И начинается лечение по совету друзей, знакомых и телевизионных докторов. Проблема в том, что ни друзья, ни знакомые, ни тем более телевизионные доктора не знают деталей болезни. Амбулаторные и стационарные истории болезни теряются либо заполняются абы как, неразборчивым почерком, и вообще — всё не так.
Как “так” — я знаю. Нужно не только создать электронную историю болезни, нужно, чтобы больной имел возможность выложить её в социальную сеть, цель которой — обеспечить наблюдение как за здоровьем больного, так и за действием врача. Назвать её можно «Больные против врачей-вредителей», сокращённо — БПВВ. И никто из больных не уйдёт обиженным: каждую жалобу обсудят, каждый анализ истолкуют, каждое врачебное назначение проверят по энциклопедиям, протоколам и стандартам.

Почему не назначили бесплатно анализы на то-то и то-то? Почему не провели лечение тем-то и тем-то? Отчего это доктор выписал лекарство Икс, которое, во-первых, при этой болезни не показано, во-вторых, лекарством не является, а в-третьих, существует дженерик по цене втрое дешевле? Не иначе, щучий сын, процент от аптеки имеет!

Разумеется, в сообществе БПВВ нужно будет ввести табель о рангах: больной, опытный больной, больной-ординатор, больной-ассистент, больной-доцент, больной-профессор, заслуженный больной РФ — в общем, есть место для прогресса. И тогда, посещая врача, можно будет поинтересоваться: почему вы, доктор, прописали мне при простуде гомеопатическое средство за восемь тысяч рублей, хотя следовало посоветовать липовый чай и растирание домашней водкой? А при расставании этак небрежно вручить доктору повестку в суд, поскольку социальная сеть БПВВ будет тесно сотрудничать и с адвокатами, и с антикоррупционными структурами, и все мы дружно, при полной поддержке населения начнём наконец беспощадную народную войну за белизну врачебного халата.

Поскольку же рано или поздно болеют все, а многие и не по одному разу, социальная сеть БПВВ быстро станет лидером и принесёт отцам-основателям известность, уважение и определённое количество денежных знаков. Хотя откуда вдруг последние возьмутся — не представляю. Один умный человек сказал: «Если бы у писателей была хоть крупица умения торговать, все они уже давно бросили бы писать и ринулись в торговлю».