Ученые мужи из Оксфорда, изрядно покопавшись в Whois и информационных базах Мирового банка, составили весьма информативную визуализацию текущего состояния интернета в аспекте использования доменов верхнего уровня («текущего», впрочем, это громко сказано, потому что данные Мирового банка датированы 2011 годом).

134_1
(кликабельно для детального рассмотрения)

Речь идет о работе Марка Грэхема и Стефано де Саббата из Оксфордского института интернета, с которой авторы познакомили общественность на прошлой неделе. Выводы, по крайней мере те, что было решено вынести на всеобщее обозрение, удивляют трюизмом и идеологической ангажированностью (собственно, чтобы сказать то, что сказали Грэхем/Саббата, не нужно было вовсе визуализировать: большинство доменов (78 %) зарегистрировано в Европе и Северной Америке (читай: вот он, очаг мировой цивилизации!); хуже всего обстоят дела в Африке и на Ближнем Востоке (читай: негры и террористы-арабы), не далеко от аутсайдеров продвинулись латиноамериканцы (4 % – читай: вот он – результат пагубного увлечения идеями боливаризма).

Все эти корреляции с концепцией англосаксонского эпицентризма нам хорошо известны, но за усилие все равно – большое спасибо, потому что визуализация содержит еще очень много ценной информации для глубоких раздумий, которыми и предлагаю заняться. Разумеется, не всеми аспектами сразу, а всего лишь одним-единственным, зато показательным и занимательным.

Прежде чем мы перейдем к медитации над феноменом, который меня поразил больше всего в диаграмме Грэхема/Саббата, пару слов о статистике, извлеченной самими авторами, которая по-прежнему банальна, однако льет воду на менее одиозную (чем англосаксонский комплекс Прометея) мельницу стереотипов.

Оказывается, в среднем в мире на 10 пользователей интернета приходится лишь один зарегистрированный домен. Эта информация хоть и коррелирует с известной пропорцией пассионариев / абсорбентов (90/10 – точно, кстати, так же, как и в соотношении нормальных людей и дислекторов), тем не менее на региональном уровне отражает совершенно иную дихотомию: глубокое отличие цивилизаций, основанных на коммунальных идеалах, и цивилизаций, утверждающих приоритет личности над коллективом.

Так, в Европе и Северной Америке среднее соотношение рядовых пользователей и количества зарегистрированных доменов составляет 3 к 1 (в таких странах как Нидерланды и Швейцария – вообще 2 к 1!). В то время, как в коммунальной до духу Азии пропорция деградирует до позорной 50 к 1 (разумеется, в Африке и на Ближнем Востоке :). Даже в относительно продвинутом по части виртуализации общества Китае на 1 зарегистрированный домен приходится целых 40 пассивно воспринимающих действительность «блуждающих теней».

Несмотря на то, что дорогие авторы постоянно срываются в больную идеологию («в Узбекистане больше пользователей интернета, чем в Швейцарии, однако число открытых узбекских веб-сайтов в 100 раз меньше, чем швейцарских – видимо, в результате массовой интернет-цензуры, существующей в Узбекистане») либо – в вульгарный марксизм («уровень страны по показателю ВВП на душу населения существенно коррелирует с отношением количества зарегистрированных доменов к числу пользователей интернета»), ряд приводимых ими примеров однозначно свидетельствует о том, что разделение проходит именно по принципу эгоцентричности / коммунальности цивилизации (оксфордские люди, разумеется, ничего об этом не говорят, потому как вряд ли вообще догадываются о существовании этой дихотомии. Разве что Гумилева и Зиновьева).

Самый характерный пример – это Япония, где пользователей интернета в два раза больше, чем в Великобритании (что понятно: японцев – 127 миллионов, а англичан – 63), но при этом количество зарегистрированных в зоне JP доменов составляет лишь 30 % от домена UK. Поскольку Японию очень сложно заподозрить в идеологическом терроризме, цензуре или низком уровне ВВП на душу населения, единственное объяснение пассивности японских серферов – в их ИНЬ-мировоззрении, в предпочтении не генерировать, а абсорбировать информацию, держаться в коммунальной тени, подчинять индивидуальные импульсы более важным субстанциям – семейному клану, группе, трудовому коллективу, нации.

И все же – перехожу теперь к основной идее своей реплики – ничто не потрясает так сильно, как огромная красная клякса в самом центре диаграммы Грэхема/Саббата, затмевающая своими размерами все вокруг за единственным (очевидным и естественным) исключением (США). Имя этой кляскы – домен DE.

Допускаю, что читатели, не следившие целенаправленно за развитием интернета в Германии, ничего удивительного в размерах национального домена DE не найдут. В самом деле: как еще должно выглядеть интернет-присутствие крупнейшей экономики Евросоюза?! Между тем ситуация реально парадоксальная, потому что на протяжении едва ли не полного десятилетия немцы демонстрировали крайне консервативное отношение к интернету!

Дело даже не в пантагрюэлианской одержимости Германии «приватным статусом частной жизни», которая отлилась в нескончаемые потоки исков немецких граждан ко всем сетевым ресурсам, которые покушаются на святая святых (хрестоматийный пример – это, конечно же, Google с его картами!). Дело в прямо-таки демонстративном нежелании рядовых немцев оцифровываться и виртуализироваться. Свои выводы я строю на личных наблюдениях и общении с немецкими друзьями и знакомыми, изучении немецких пристрастий по части компьютерной техники, а также (на мой взгляд, очень показательный момент) на вопиющем опоздании, с которым технология e-ink пробивалась на немецкий рынок.

Помнится, у нас была даже «Голубятня», посвященная тому, как сложно найти электронные версии книг на немецком языке. В той статье я делился впечатлениями от наблюдения за немецкими форумами, связанными с художественной и специализированной литературой, на которых люди, словно иголку в стогу сена, пытались отыскать то или иное произведение в оцифрованном виде. По большей части – безрезультатно.

А потом случилось чудо. Немецкие люди словно с цепи сорвались, массово подавшись в интернет – в очередном своем Drang nach. Для меня здесь очень показательной лакмусовой бумажкой стало волшебное преобразование такого нетривиального ресурса как Avaxhome (коим не перестаю восхищаться, кажется, уже лет 10, и искренне полагаю, что Нобелевскую премию мира нужно присваивать этим подвижникам свободных знаний, а не баракобамам).

На «Аваксе» всегда было море французской, итальянской, испанской и даже португальской литературы (включая разнообразнейшую периодику и аудиокниги). В абсолютном меньшинстве всегда были только немцы. В лучшем случае раз в неделю появлялась случайная залетная книга, а журналы ограничивались Frankfurter Allgemeine и Der Spiegel. Ради любопытства загляните на портал сегодня: на нем чуть ли не половина общего книжного потока идет на немецком языке! Выкладываемого, как вы понимаете, немецкими людьми.

«Медленно запрягают, зато быстро едут» – мне всегда казалось, что это русская поговорка, а не немецкая. Факты, все же, говорят за себя. Если кому-то моя подборка симптомов, использованных для выводов об очень замедленном, однако же неумолимом натиске немецкой нации на виртуальное пространство, видится неубедительной и произвольной, предлагаю сравнить два графика, чья показательность не может быть подвергнута сомнению.

Вот так развивалась англоязычная Википедия:

134_2

А так – немецкая:

134_3

Как говорится – почувствуйте разницу.

Теперь – самое интересное: почему случилось немецкое торможение и – главное – почему произошел взрыв? Неужели немцы отказались от своей одержимости приватностью и решили покорить новые территории? Пусть даже и виртуальные?

Ответ: пока не знаю! Собственно, тему для всеобщего обсуждения я представил как раз потому, что еще не нашел окончательного ответа. Обнародовать сырой недодел догадок было бы не правильно, зато найти адекватное объяснение очень хочется. Надеюсь, кто-нибудь да подкинет на водку 🙂