Глядя на снимок, сделанный шведом Полом Хансеном в секторе Газа, думаешь о многом. О справедливости, о войне, боли, возмездии, сострадании. О причудах религий и политики, оправдывающих убийство одного человеческого существа ради блага других. Сильное фото, как его ни поверни. Но после того, как в феврале оно взяло первый приз на престижном конкурсе World Press Photo в номинации «репортаж», кое-кто из зрителей задумался и о том, подлинное ли оно. На прошлой неделе эти сомнения переросли в полномасштабный скандал.

World Press Photo — голландская некоммерческая организация, вот уже шестой десяток лет проводящая одноимённый ежегодный интернациональный и, наверное, самый престижный в мире фотожурналистики конкурс. Квалифицированное жюри отбирает лучшие из тысяч представленных на его суд работ, после чего снимки-победители возят по континентам передвижной выставкой (но посмотреть можно и в Сети, на официальном сайте). Бывает, WPP обвиняют в предвзятости (уж очень много крови на призовых местах), но никогда ещё не обвиняли в невнимательности, как это случилось нынче.

220513-1

Снимок Хансена, сделанный в ноябре прошлого года, запечатлел момент похорон двух палестинских ребятишек, двух и четырёх лет, попавших под авиаудар израильтян. Их отец погиб, изувеченную мать отправили в больницу, но всё это за кадром. А на фотографии опытный глаз спотыкается. Присмотритесь. Претензии к фото трудно формализовать, но в общем как минимум освещение и расположение человеческих фигур кажутся неестественными. Конечно, фотографа нужно понять: представьте динамику, драматизм ситуации! Времени на подготовку не было, как получилось — так получилось. И всё же с трудом верится, что оставляющий впечатление даже не постановочного, а искусственного, компьютерного снимок вышел сам собой, без всякой постобработки. Вопрос, следовательно, в том, насколько сильной она была. Что именно сделал Хансен с фотографией, прежде чем отправить её на WPP?

Вообще, в фотомонтаже или как минимум чрезмерных косметических манипуляциях Хансена подозревали прямо с февраля, когда ему было присуждено первое место. Первыми на это обратили внимание произраильские критики, потом подтянулись те, кто ратует за чистоту фотожурналистики, — сейчас уже трудно восстановить точную последовательность событий. А автор, видите ли, забыл представить жюри исходник, RAW-файл, что только усилило подозрения. Однако лишь на прошлой неделе, после того как компьютерный криминалист и успешный блоггер Нил Краветц использовал «Похороны в Газе» для демонстрации приёмов выявления фотомонтажа, история была замечена популярными СМИ и превратилась в скандал. Краветц утверждает, что налицо не только косметическая подсветка отдельных мест, оформление контуров и локальные подчистки, но что фотография-победитель вовсе была собрана из нескольких различных снимков.

220513-2

Рассуждения Краветца можно свести к трём пунктам. Во-первых, расчленив JPEG-файл с сайта World Press Photo, он изучил имеющиеся в нём XMP-записи. XMP — это восходящий к XML стандарт для метаданных, используемый, помимо прочего, программой Adobe Photoshop для сохранения истории операций над изображением внутри самого изображения. Так вот, проанализировав XMP-область в хансеновском джипеге, Краветц якобы обнаружил доказательства того, что снимок не только подвергался редактированию, но был объединён с парой RAW-изображений незадолго до отправки на конкурс.

Во-вторых, он провёл так называемый анализ искажений на пиксельном уровне (Error Level Analysis, ELA). Идея этого метода – в том, чтобы использовать необратимую потерю качества форматом JPEG для выявления подделки. Представьте, что вы сделали фотографию и сохранили её в JPEG-формате. Все пиксели (а точнее, квадратные блоки из нескольких пикселей) будут «приглажены под одну гребёнку», то есть искажены до некоторой общей степени (вы определяете её, устанавливая параметр «качество» при записи файла). Если преобразовать такое изображение в JPEG ещё раз и потом попиксельно сравнить джипеги друг с другом, можно будет заметить разницу.

Проще говоря, в случае если первый JPEG не подвергался редактированию, то и второй будет искажён примерно равномерно: на разнице мы увидим тёмный фон с цветными пятнами там и сям (нормальная деградация качества картинки в результате обработки JPEG-алгоритмом). Зато если в первый JPEG вносились искусственные изменения (с помощью графического редактора подкрашивались отдельные участки, выполнялась вставка кусков из других картинок и тому подобное), мы увидим белые зоны — это модифицированные области, уровень искажений в которых отличается от оригинального JPEG. ELA-анализ работы Хансена выявляет тяжёлую модификацию лиц и контуров.

220513-3

Наконец, третье наблюдение касается оценки теней. Толпа на фотографии кажется искусственно вставленной в пространство между домами: если на стенах видны тени (по которым можно попробовать оценить положение солнца), то люди словно бы подсвечены каким-то дополнительным источником света.

По прихоти случая, хоть Краветц и не был первым усомнившимся в чистоте снимка, именно его статья спровоцировала скандал. Что ж, самое невинное объяснение всем этим нестыковкам и неровностям состоит в том, что Хансен сделал несколько снимков подряд, а потом смонтировал из них один, наиболее эффектный. И если бы речь шла о художественной фотографии, не о чем было бы даже говорить. Но для журналиста приукрашивать или искажать реальность — разве не смертельный грех? Где проходит для него граница допустимого при постобработке: наверное, можно позволить подсветку тёмных мест, пожалуй, оформление контуров, но устранение деталей, добавление элементов из других фотографий?! Да и вообще, искажать документальный снимок ради пущего драматизма — разве это допустимо? А присуждать такому цифровому коллажу престижную награду в области фотожурналистики — разумно?

Конкурсная (вверху) и более ранняя, ноябрьская, пресс-версия снимка Пола Хансена.
Конкурсная (вверху) и более ранняя, ноябрьская, пресс-версия снимка Пола Хансена.

Прижатая к стенке критиками (Краветц, например, обмолвился, что «лишение Хансена награды — только вопрос времени»), World Press Photo заполучила таки RAW-файл (вот когда пригодился RAW!), привлекла авторитетных экспертов и провела собственное расследование. Вывод: Хансен не использовал запрещённых приёмов, а Краветц ошибается. XMP-записи не могут однозначно свидетельствовать о совмещении снимков, ELA даёт слишком много ложноположительных результатов и не является надёжным инструментом для выявления фотоподделок, а определение местоположения солнца по простым проекциям теней вообще невозможно (вкратце: результат зависит от позиции камеры).

Здесь бы и поставить точку, да только Краветц своего мнения не изменил. Он написал послесловие, в котором, в частности, обратил внимание на более раннюю версию хансеновской фотографии, опубликованную в прессе до конкурса WPP. Сравнивая газетную версию с конкурсной, можно без всякой математики заметить несколько сильных расхождений. Например, огромный синяк на лбу ребёнка справа явно подвергся корректировке. А значит, вопрос остаётся в силе. Где она — граница допустимого? И не перешёл ли её журналист Пол Хансен?

В статье использованы иллюстрации Paul Hansen, Gunthert, Neal Krawetz