Недавно заполнял одну анкету. Там требовалось указать владение языками. Написал: “немецкий, английский”. И вздохнул. Немецкий мой после окончания аспирантуры был чудо как хорош. Нет, это ещё не было свободное владение языком, как у Штирлица, который, согласно Юлиану Семёнову, “думал по-немецки”. Но после того, как пару лет я провёл в ежовых рукавицах Владимира Ароновича Гандельмана, возглавлявшего в 90-х кафедру иностранных языков РГГУ, произошло удивительное “переключение”. Я не испытывал никаких проблем с тем, чтобы сформулировать любую мысль по-немецки грамотно. То есть строил фразы так, как строили бы их носители языка. И даже пытался делать это, что называется, “красиво”. А редкие немцы, с которыми я имел удовольствие практиковаться в личных беседах, отмечали, что у меня “австрийский национальный вариант” немецкого языка. Откуда бы?

Но немецкий мой пропал. За ненадобностью. Оказалось, что технологическая журналистика требует прежде всего умения (хотя бы) прочитать и понять текст, а в идеале ещё и провести интервью пусть на куцем, но — английском. Пришлось “подтягивать” инглиш самостоятельно.

Почему в советских школах часто учили немецкому, понятно. В орбите СССР была как минимум ГДР. Да и ФРГ вела себя более или менее прилично. Но если бы я дал себе труд подумать году этак в 1998-м (впервые выехав за границу со студенческой группой по обмену) о том, к чему приведёт горбачёвская перестройка, то начал бы учить английский вовремя. Ибо после падения железного занавеса перед нами, наивными и неподготовленными, открывался весь мир. В котором важнейшим языком был английский.

А вот если бы я сейчас был учеником старших классов или студентом, точно начал бы учить китайский. Резонов предостаточно.

Ну вот посмотрите хотя бы сегодняшние новости. Китай стал крупнейшим в мире национальным рынком активно применяемых пользователями смартфонов и планшетов на платформах iOS и Android. По крайней мере аналитики из компании Flurry уверены, что не ошиблись в своих оценках. Ежедневно Flurry отслеживает (не очень понял, как именно; утверждается, что в анонимном режиме) 2,4 млрд. пользовательских сессий по 275 000 мобильных приложений во всём мире. Всё это позволяет представителям фирмы утверждать, что в её статистические выборки попадает не менее 90 процентов “умных” мобильных устройств.

Вот график, который сегодня гуляет по всему интернету. Мелкие цифры рассматривать не обязательно. Красная линия - это Китай. И так всё ясно
Вот график, который сегодня гуляет по всему интернету. Мелкие цифры рассматривать не обязательно. Красная линия – это Китай. И так всё ясно
Так вот, в январе 2013 года США и Китай шли в рейтинге Flurry, что называется, ноздря в ноздрю по числу активно используемых смартфонов и планшетов (222 млн устройств против 221 млн соответственно). Но уже к концу февраля оценки изменились. США: 230 млн устройств. Китай: 246 млн. Кроме Индии (но здесь до сих пор ключевое ограничение — низкий уровень доходов) в этой гонке Китаю противостоять могли только американцы. Однако “популяционный” ресурс исчерпан. В Китае живёт 1,3 миллиарда человек, в США — 310 миллионов. Так что спорить с китайцами Америка может теперь разве что по общему числу инсталляций мобильных платформ. Думаю, если добавить сюда рынок m2m, то США будут впереди. Пока впереди…

Кстати, аналитики говорят, что китайцы обогнали бы американцев по числу активно используемых планшетов и смартфонов ещё раньше, если бы не рождественские распродажи в США, поддержавшие местный рынок мобильных устройств.

Какого чёрта я рассуждал про языки, а затем перешёл к смартфонам с планшетами? А вот какого. Речь ведь идёт не просто о “телефонах”, а о мобильных терминалах, представляющих собой платформы для потребления множества сервисов — от развлекательных приложений, служб новостей и примочек к социальным сетям до онлайновой торговли. Очевидно, что в Китае далеко не все обладатели указанных 264 миллионов смартфонов и планшетов понимают по-английски. С этими пользователями лучше бы общаться по-китайски, приложения и мобильные сервисы разрабатывать так, чтобы они не конфликтовали с культурными особенностями потребителя, а в идеале — полностью соответствовали им.

Российские разработчики приложений для мобильных устройств по традиции смотрят на Запад. Во многом потому, что людей, владеющих китайским, в России пока мало. А английский ныне упорно учат и улучшают все. И те, кому пятнадцать, и те, кому глубоко за 40. Тем временем у нас под боком вырос колоссальный рынок, интересный далеко не только способностью одеть всё население России в пуховики. Китай давно уже интересен для всего мира как рынок сбыта, а не только как дешёвая фабрика с ручным приводом.

Кроме того, есть основания полагать, что понять китайцев (а ПОНИМАТЬ потребителя в другой стране нужно обязательно, иначе и вылезать туда не стоит) нам несколько проще, чем европейцам и американцам. Россия — “культурный шлюз” между Западом и Востоком. Но, строго говоря, оставаться только посредником не хочется. К тому же российской индустрии ИТ всё-таки есть что предложить Китаю. Да, там наросла своя школа разработки ПО. Но, как говорят игроки рынка контрактного программирования, — школа слишком жёсткая. “Гнать код” китайцы могут. А вот то, что получается у российских разработчиков лучше всего (я бы это назвал известной долей креатива), у китайских программистов как раз “не идёт”. Да, впрочем, не о программировании речь, а о продуктах для мобильных устройств. В здравом уме ТАКОЙ рынок пропускать нельзя. И на него надо ЛЕЗТЬ. Потому что лезут уже все остальные.

Примеры выхода российских программостроителей на китайский рынок уже имеются. Одной из первых дорогу в Поднебесную проторила “Лаборатория Касперского”. Вот что рассказывал в своей колонке, опубликованной три года назад в “Бизнес-журнале”, сам Евгений Касперский:

“Прежде чем начинать бизнес в этой стране, нужно найти хорошего “учителя”. Человека, который смог бы внятно объяснить некоторые культурные различия между нашими странами, рассказать о том, как живут китайцы, что здесь можно делать, а чего нельзя. До того как начать активные действия, мы около года общались с таким советником — русским, многие годы прожившим в Китае. Причём консультации проходили в очень простом формате: он рассказывал — мы слушали. Так мы выяснили, что в чём−то рынки обеих стран похожи: порой звучание зарубежных торговых марок вызывает как у нас, так и у китайцев ассоциации, о которых не догадываются маркетологи в штаб−квартирах транснациональных компаний. Так что имейте в виду: скорее всего, вам придётся изменить название своего бренда или продукта, адаптировав его к “китайскому уху”. Тем более что у китайцев всё своё. В том числе и на компьютерном рынке. Вместо ICQ у них программа QQ, вместо Google — поисковик Baidu. Вот и нам пришлось “подстроить” наименования продуктов так, чтобы они хорошо сочетались с новым окружением”.

Выйти на китайский рынок трудно. Но это вполне выполнимая задача
Выйти на китайский рынок трудно. Но это вполне выполнимая задача

Так что “учить китайский” полезно не только в прямом, но и в переносном смысле.

…У моего бывшего сослуживца отличные дети. Две дочки. Одна из них, очень трудолюбивая, потратила несколько лет, чтобы разгрызть крепкий орешек китайского языка. Год стажировалась в Шанхае. Вернулась и… принялась придирчиво перебирать предложения работодателей. Причём как российских (среди них попадались, насколько мне известно, и высокотехнологические компании), так и китайских. Им тоже нравится наш рынок. Думаю, сейчас молодой специалист уже работает и получает весьма приличную компенсацию за те усилия, которые были потрачены на изучение китайского языка. Хороший повод позвонить приятелю и узнать, как дела у умного ребёнка.

Дети, учите китайский!

Да, кстати, это полезно сделать и всему нашему ИТ-рынку. По крайней мере тем компаниям, которым действительно есть что предложить миру. По счастью, таковые у нас всё-таки имеются.

Заканчивая колонку, списался через Facebook с основателем Abbyy Давидом Яном. Попросил его оценить нынешние достижения компании на рынке Китая в целом. Давид ответил коротко, но ёмко: “Учим китайский во всех смыслах. Но основной бизнес в Китае ещё впереди”.

P.S. На сайте бюро переводов “Лингвотек” размещена статья, в которой весьма авторитетные специалисты утверждают: через 50 лет китайский язык, несмотря на свою сложность, может стать международным. И вот забавная цитата: “На курсах иностранных языков в международном центре обучения при колледже МИД России “Известиям” сообщили, что в этом году английский и китайский пользуются практически одинаковым спросом”.