Постинги Андрея Письменного и мои по поводу “качать – не качать” вызвали сонмище преимущественно гневных комментариев. Среди них, впрочем, прозвучали четыре конкретных вопроса – с требованием взвешенного ответа. Поэтому возвращаюсь к этой теме в последний раз с целью попытаться дать такой ответ. Сразу хотел бы предупредить, что взвешенный – не значит тот, который хотелось бы услышать задавшему вопрос, и не тот, с которым он обязательно согласится.

Также хотелось бы ещё раз оговориться, что, вопреки конспирологическим догадкам отдельных читателей, речь не идёт об огульной защите контентной индустрии (тем более проплаченной, как следует из полунамёков кое-кого из комментаторов) и копирайтного законодательства в его нынешнем виде. Речь даже не о морали, а совсем о других вещах.

Поэтому призываю (и надеюсь, не тщетно): прежде чем строчить комментарии к данной заметке, прочитать её до конца и попытаться понять её подлинный смысл.

Итак, заданы четыре вопроса:

  • Станет ли меньше гениальных и просто хороших книг?
  • Станет ли меньше хорошей, качественной музыки?
  • Станет ли меньше качественного кино?
  • Станет ли меньше программ, которые действительно нужны пользователю?

При всей конкретике данных вопросов, в них отсутствует (упущено за самоочевидностью?) одно важное звено. А именно: при каких условиях станет (или не станет) меньше качественной продукции и произведений искусства?

Чтобы не вызывать лишней агрессии страшным словом “copyright”, будем отталкиваться от более нейтральной формулировки: вышеупомянутое условие – это исчезновение сформированной в ХХ веке вокруг контентной отрасли экономической системы, при которой труд создателей художественных произведений и развлекательной продукции вознаграждался в соответствии с тиражами (в широком смысле), которыми эта продукция расходилась.

Институт посредников – лейблов, киностудий и прокатных сетей, издательств и дистрибьюторов – был необходим, поскольку именно через них шла и идёт информирование потенциальных потребителей и популяризация этой продукции. Эта система работала. Небессбойно, небезупречно – гениальные фильмы могли проваливаться в кинопрокате, чтобы потом внезапно приобретать культовый статус, выйдя на VHS или DVD, и таких историй много. С другой стороны, качественная работа маркетологов по тиражированию какой-нибудь посредственности от поп-музыки выводила их на вершины чартов, привлекала к ним внимание журналистов, поклонников, завистников, врагов и, в худшем случае, маньяков, норовивших вломиться к ним в дом.

Сейчас эта система медленно, но верно отмирает по ряду причин. Интернет – сам по себе – таковой причиной не является, это просто технология, без которой жизнь в экономически развитых регионах уже кажется столь же невероятной и дикой, как без водопровода, хотя ещё лет 20-25 назад обходились без неё прекрасно. Куда, кажется, важнее другая причина, а именно – “снижение планки” общественного вкуса, которой мейнстримовые лейблы-мейджоры занимались последние десятилетия.

Проблема в том, что альтернативы, при которой творческий труд – при определённой степени везения, естественно, – позволял бы индивидуальной творческой личности содержать себя и семью на приличном уровне, не занимаясь параллельно какой-то “работой на дядю”, так никто предложить и не смог. Иными словами, выбор профессии музыканта и писателя, в традиционном понимании этого слова (как средства зарабатывать себе на достойную жизнь), теряет всякий смысл.

Но на вопрос —

Станет ли меньше гениальных и просто хороших книг?

ответ будет следующим: нет, пока в учебных заведениях на должном уровне преподаются язык и литература. Тогда даже в случае исчезновения книгоиздания как среды, гениальных и просто хороших книг останется скорее всего столько же, сколько и было.

С другой стороны, в общем потоке графоманского хлама, которым завален интернет, их найти будет практически невозможно – просто потому, что у Homo sapiens пока что не выработались новые эволюционные механизмы по сверхскоростной обработке потоков поступающей к нему информации, экспонентально увеличивающихся с каждым годом.

Только профессиональные критики и литературоведы – в силу своего образования и своих профессиональных навыков – способны работать профессиональными маяками в море печатного слова, ориентируя читателя по качеству литературы. Обычный критерий “нравится – не нравится” никогда не сможет претендовать на универсальность (и даже адекватность).

Книгоиздание – это далеко не только втюхивание Донцовых и Дэнов Браунов широким массам, но также отделение зёрен от плевел с помощью всё тех же литкритиков и литературоведов (и зачастую очень глубокое редактирование и плотная работа с авторами).

Соответственно главный принцип, по которому беллетристика отличается от литературы, так называемая “проверка временем”, в случае исчезновения издательской среды как таковой перестанет работать и следующие поколения могут получить весьма серьёзные проблемы с культурной преемственностью.

Если не верите, попробуйте привлечь какого-нибудь знакомого литератора или литературоведа и найти за месяц, скажем, два десятка действительно качественных литературных произведений на любом сайте, где “клубятся” современные малоизвестные авторы, – на том же “Самиздате”, например.

Станет ли меньше хорошей, качественной музыки?

Хорошей – вряд ли. Хотя опять же профессионально судить, насколько то или иное произведение хорошо или плохо, может только знаток с соответствующим образованием.

Академическая музыка, по счастью, не зависела и не зависит от звукозаписи в той же степени, в какой зависит популярная (в широком смысле понятия), так что её возможный крах существующей системы не то чтобы сильно затронет.

Так или иначе огромная часть неакадемического музыкального материала сегодня и так производится независимыми музыкантами, как их в западной прессе стали именовать, DIY (do-it-yourself), которые могут очень многое (если не всё) сделать дома или на домашних студиях у друзей. При этом, если музыкант всерьёз “болеет” своим делом, его не остановит ничто. И это не ради красного словца сказано.

С другой стороны, общий уровень технического качества звука на записях может очень сильно просесть. Сейчас старые меломаны плюются от того, насколько хуже звучит MP3 по сравнению с CD (который у поклонников винила отнюдь не в почёте). Но ведь большинство слушателей этой разницы не разумеют – да и сравнивать не с чем.

Качественный звук на записи – это работа на качественных студиях. Кропотливая, тяжёлая, занудная работа. Не верите автору этих слов – почитайте, что про это пишет Ольга Арефьева (кстати, спасибо комментатору Сергею за эту ссылку, очень интересно).

Содержать качественные студии с дорогостоящим оборудованием в отдельных помещениях, само содержание которых весьма накладно, и писать в них “малобюджетных” музыкантов просто нерентабельно. Новосозданная – с нуля – студия или даже репетиционная база “для всех” отбивается не за один месяц, а то и не за один год.

На западе деньги на качественную запись даёт лейбл. Как правило. Из тех немногих именитых рок-команд, которые рассказывают о своих бюджетах, можно вспомнить Therion (симфо-металлическая группа, начинавшая с “камерного” death metal, а теперь записывающаяся с огромным количеством сессионных музыкантов и оркестрами), чей лидер несколько лет назад в одном интервью упомянул, что средний бюджет, выделяемый лейблом на их альбом, составляет порядка 100 тыс. долларов.

Пригласить по дружбе сессионного барабанщика, чтобы он записал какие-нибудь партии за пиво, можно. Пригласить “за пиво” целый оркестр – простите, не получится. А работать с помощью сэмплеров так, чтобы от оркестра финальное звучание было бы неотличимо, умеют единицы.

Джереми Соул один из них.

К слову сказать, качественные библиотеки симфонических оркестров стоят отнюдь не медных денег.

У музыкантов-одиночек или групп из двух-трёх мультиинструменталистов сейчас, можно сказать, праздник жизни: при наличии собственного мало-мальски приличного оборудования они способны создавать – в своей сфере – подлинные шедевры прямо у себя дома. Без необходимости привлекать сторонних продюсеров и звукорежиссёров.

Примеры: шведский проект Raison d’Etre (альбомы 2000 и 2009 годов), российские проекты Vishuddha Kali и Anthesteria (которого теперь все поклонники видеоигр знают, похоже) и тому подобные вещи.

Но даже записать с высоким качеством, скажем, группу из четырёх человек – это уже проблемы.

Кроме того, одиночки очень зависимы от своего оборудования и софта, каким бы образом он ни был добыт. Если производство инструментов или этого софта прекращается по причине нерентабельности такового (а такая возможность от нуля отлична на тысячные доли процента), могут возникнуть проблемы. Впрочем, у нас есть открытый софт, который хотя бы некоторые бреши поможет закрыть. Но не все (в частности, речь идёт о весьма популярных программных эмуляторах различных электронных инструментов – виртуальных синтезаторах).

Станет ли меньше качественного кино?

А вот тут однозначно да. Даже малобюджетное/любительское кинопроизводство – это существенные суммы, анимация тем более. Просто достаточно представить количество людей, которые задействованы в процессе, чтобы понять, что они едва ли будут работать бесплатно. Плюс оборудование – камеры, свет, монтажная, студия озвучивания и т.д. Всё это стоит денег, и отнюдь не из-за жадности их производителей и владельцев.

Станет ли меньше программ, которые действительно нужны пользователю?

Смотря какие именно программы нужны пользователю и чем этот пользователь занимается. Однозначного ответа тут нет.

Бесплатные офисные пакеты существуют – и они весьма качественны, хотя временами нарываешься на серьёзные проблемы.

Графические программы? Сравнивая GIMP с Photoshop, приходишь к неутешительным выводам относительно первого, при всех его достоинствах.

Пакет трёхмерного моделирования Blender главным своим преимуществом перед Maya, 3ds Max и прочими имеет лишь бесплатность, своих проблем у него хватает, увы (но он всё равно прекрасен и, в отличие от многих других открытых программных пакетов, интенсивно развивается).

В любом случае едва ли все профессионалы, много лет пользующиеся для своих нужд коммерческими программными пакетами, с радостью откажутся от них в пользу открытого софта. Хотя опять же: всё зависит от задачи и от качества “альтернативы”.

Подведём итог: в тех отраслях, где творцы обладают возможностью создавать свои произведения в одиночку (или с привлечением к своей работе минимального количества людей), изменения если и будут, то минимальные. В конце концов, если человек своим делом болеет, если у него есть страсть к своему занятию, то он всё равно найдёт способ реализовывать свою потребность в творческом труде. При этом о финансовой независимости музыканта речи идти не будет – марш на “нормальную работу”.

Там, где для производства требуется массовый труд, вероятность количественного (и качественного тоже) “проседания” очень высока. Потому что отнюдь не всё там держится на энтузиазме индивидуальных творцов.

Надеюсь, я ответил на поставленные вопросы. Будут ли ответы оценены как взвешенные, предсказать не возьмусь. Так или иначе, больше я к этой теме не возвращаюсь.