Никаких заговоров, амулетов и программных ухищрений, отваживающих рекламу, я не практикую. Реклама свыше нам дана, пренебрегать ею – всё равно что пренебрегать колодцем в пустыне. А уж плевать ни в колодец, ни в рекламу – никогда! Не приучен с детства. И зачем плевать? При известном навыке из рекламы можно извлечь больше пользы, нежели из гороскопов, кофейной гущи, предсказаний экономических и политических экспертов. Если что и способно потягаться с рекламой, так это вещие сны. Но вещие сны не всякому снятся, а реклама общедоступна.

Заинтересовался фотографией – и реклама тут же предложила мне и лучшие аппараты, и лучшие цены, и курсы повышения светописного мастерства. Выбрал, купил, записался – и нисколько о том не жалею. Или вот организация отдыха: где б я был без рекламы? Сидел бы на даче, что, конечно, в целом неплохо, но кругозора не расширяет. А с рекламой… С рекламой кругозор мой широк до невероятности. И я чувствую: реклама едва ли не в одиночку стоит на страже моих интересов.

Последние дни реклама настойчиво советует приобрести самогонный аппарат немецкой работы. Не помню, чтобы я гуглил самогон или спиртные напитки вообще. Гуглил я санкции. Какие, да кто, да на кого. Исходя из этого, решал, что делать. Если не просто санкции, а санкции тотальные, когда отключат всё: GPS, банковские карточки, мобильную связь, интернет, спутники, прекратят потребительский и производственный импорт электроники, еды, одежды. Всего.

Как быть тогда?

Денежных средств в иностранных банках у меня нет, да никогда и не было. С валютой тоже не забалуешь: если возникает нужда в ней – например, перед вояжем в какую-нибудь Швецию, – покупаю наскоро и там, в поездке, всю подчистую и трачу. Там и тратить – цветы да мороженое. А рублёвые сбережения, оставшиеся после недавнего отдыха в Кисловодске (для справки – чуть-чуть), хранятся в сберегательном банке, и украсть их оттуда заокеанские супостаты не могут. Руки коротки.

И, как нарочно, какое окно браузера ни открою, всюду реклама самогонного аппарата. Не знак ли это свыше: быстренько перевести бумажные денежки в средство производства? И жить, сколько останется, с самогона?

Ведь санкции есть своего рода лавина. Крикнул громко, топнул ножкой не ко времени – а она возьми и случись. На лавину даже издалека смотреть страшно (я однажды видел), а уж оказаться на пути… Ничего хорошего. Лучше отойти в сторонку.

А удастся ли – в сторонку? Насколько любезное наше отечество зависит от лукавых технологий физически, а насколько – только психологически?

Сравним какую-нибудь общедоступную больницу вековой давности с больницей сегодняшней. Прежде был в больнице приходящий счетовод, вечерами по пятницам вёл бухгалтерию, и отменно вёл: деньги не пропадали, а если вдруг пропадали, то всегда отыскивались. Орудия труда – перьевая ручка да бухгалтерские счёты с мизерным бенчмарком. Сегодня бухгалтерия есть важнейшее подразделение любого учреждения. Главный бухгалтер, старшие, просто бухгалтеры, в их распоряжении гигафлопы и терабайты, сеть, постоянно обновляющиеся программы – а результат и для больницы, и для больных, в общем, тот же. Человек простой: если умрёт, то и так умрёт; если выздоровеет, то и так выздоровеет. То ж и в народных училищах, и в армии, и во флоте: бухгалтерия торжествует. Но вдруг лишатся бухгалтеры районных школ и больниц компьютеров (калькуляторы, полагаю, отечественная промышленность обеспечит по потребности), рухнет ли от этого здравоохранение и образование? Или наоборот: всякого рода учётчики меньше считать будут, а врачи и учителя – меньше переводить бумагу на отчётность. И появится время лечить и учить.

А торговля? Логистика, контроль потребностей, минимизация расходов? Не опустеют ли полки магазинов, обрекая миллионные города на голодное прозябание? И это вряд ли. Существовали же Лондон, Париж, Токио, Санкт-Петербург с Москвою и прочие города-миллионники в эру децифлопсной бухгалтерии. То есть одно действие в десять секунд производили счетоводы – и хватало. А если кое-где порой в магазинах отсутствовало мыло (батарейки, штаны, дублёнки, иголки для примуса, колбаса, яйца, сыр и так далее), не отсутствие компьютеров было тому причиной.

Валюта. Можно ли обывателя приучить жить без валюты? Да запросто. Зачем обывателю валюта? Что с ней делать в стране, где долларам хода нет? Путешествовать? Знаю москвичей, которые в шестой раз едут в Турцию, побывали в Греции и Египте, но ни разу не заглянули в Санкт-Петербург. Очень им тёплые моря по душе, и чтобы «всё включено». А при санкциях, глядишь, и откроют Летний сад, Петергоф, Павловск, Гатчину, Нерчинск, Колыму, Сахалин – целую вселенную. А если кто любит тёплые берега – их у нас есть! Но кому вдруг за рубеж приспичит (при наличии разрешения работодателя и местного комиссара, а также при отсутствии задолженности по кредитам, коммунальным платежам и взносам в ДОСААФ) – что ж, двадцать пять рублей на сувениры по туристскому курсу ему поменяют.

Связь? А что связь? Чем проволочный телефон не связь? Опять же со временем появятся и полностью отечественные мобильные аппараты с полностью отечественными протоколами связи. Чтобы враг не подслушивал из своих штабов и капитолиев. Временные же убытки сотовых операторов покроет прибыль операторов проводных.

Цифровое телевидение? Вернёмся к аналоговым технологиям, ЭЛТ, пять каналов в столице и два – в провинции. Зато передачи будут гарантированно патриотические, утверждённые и одобренные. Венгерок с бородами и с ружьём можно будет увидеть только в кошмарном сне, а кошмарные сны будут выписываться по красным рецептам.

Наука и техника? «Луноход» колесил по Луне благодаря сугубо отечественным технологиям. Водородную бомбу тоже создали без помощи компьютерного моделирования, исключительно за счёт ресурсов человеческого мозга. А появилось ли с той поры в стране что-либо более пригодное для передвижения по Луне или отповеди агрессору?

Социальные сети? На завалинку, с семечками. Или в сад с самоваром и калачами. Для европеизированных натур – английский клуб. Беседуйте на здоровье. Спорьте. Но помните: каждое слово должно быть на своём месте. Оскорбления чреваты синяками и шишками.

Литература, искусство? Отсутствие возможностей для массового цифрового копирования благотворно скажется на людях-творцах. Читатели-книголюбы вновь станут дорожить знакомством с товароведом книжного магазина или «Мелодии». Потребительское чтение потихоньку сменится чтением вдумчивым, неспешным, по книге в месяц, в два. Оживут литературные обсуждения с оргвыводами и без. Поэты вновь будут собирать полные залы восторженных сограждан.

Наконец, фотография. Вернутся с дальних полок фотоаппараты «Школьник», «Смена», «Зенит». Кассеты на двенадцать или тридцать шесть снимков. Проявители, фиксажи. Сочетание «красный фонарь» станет вызывать достойные ассоциации. Щёлкать налево и направо будут только фотокорреспонденты или пижоны с незаряженными аппаратами, каждый кадр будет продумываться от и до. Количество значимых снимков, возможно, и не возрастёт, но объём визуального мусора уменьшится наверное.

Скорее рано, чем поздно, разовьётся отечественное цифростроение. Сейчас-то, до санкций, оно в загоне: всякому подавай дёшево, сердито и сразу. Нужда заставит оценить скромное обаяние отечественной микроэлектроники. Чёрненькой её полюбим, нашу электронику. Бояться, что за это время другие народы обгонят нас, не стоит. Ещё и обгонят ли. А даже если и так, то народы-торопыги раньше пересекут финишную черту, а хорошо ли это?

И, главное, ведь это не навсегда. Как говорил великий мудрец, через двадцать лет либо я умру, либо ишак, либо падишах. А ждать искомого часа с самогонным аппаратом много веселее, нежели без него.
Куплю! И что мне санкции! Я сам буду санкцией. Захочу – налью, захочу – прогоню прочь.