Как обещал, мы приступаем к обзорам фильмов, отмеченных премиями (или номинациями) «Оскар 2014». Первая наша киносуббота – о фильме «Небраска», номинированном в категориях «Лучший фильм», «Лучший режиссёр», «Лучшая мужская роль», «Лучшая женская роль второго плана» и «Лучший оригинальный сценарий». Ни по одной из номинаций «Небраска» не выиграла, но это и не обязательно, поскольку одного попадания в финальный список Киноакадемии достаточно для бессмертия в анналах кинематографии.

555_1

«Небраска» снята в субъективном стиле. В данном случае речь идёт не о набившей уже всем оскомину дергающейся съёмке «с плеча» и не о такой экзотике, как немое кино (вроде «Артиста» Мишеля Хазанавичуса, 2011), а всего лишь о черно-белом кадре. Причина, по которой режиссёр Александр Пэйн предпочёл картинку noir et blanc буйству красок, лежит на поверхности: как и в подавляющем большинстве случаев, субъективный стиль в кино передаёт идею обыденности, повседневности и приземлённости (реже – стилизация под «ретро», хотя в последнем случае всё же предпочитают использовать немое кино).

555_2

«Небраска» – фильм очень добрый и очень незамысловатый. В нём, собственно говоря, только два лейтмотива. Первый совпадает с популярной во всем мире социальной рекламой «Позвоните своим старикам-родителям!» – правда, он слегка разбавлен (во избежание приторности) скепсисом о тяготах «старческого маразма». Разумеется – тяготах для окружающих, потому как сами носители сенильной деменции (или амнезии) о своих «чудачествах» нисколько не переживают, потому что им уже всё равно.

555_3

Второй лейтмотив «Небраски» напрямую связан с субъективным стилем: режиссёр одержим амбицией передать в неприкосновенной девственности образ Core America – сермяжной Америки, – и надо сказать, что это ему с лихвой удалось: более адекватной картинки жизни «глубинки» я даже не припомню на экране (не считать же таковой трилогию Ларса фон Триера?).

555_4

«Небраска» – это история о том, как старый люмпен-redneck-алкаш Вуди Грант (Брюс Дёрн в прошлом году на Каннском кинофестивале был удостоен приза за лучшую мужскую роль), пребывающий в ранней стадии маразма и Альцгеймера, каждый день отправляется из дома пешком в соседний штат для получения приза в 1 миллион долларов, который он якобы выиграл. Все попытки окружающих объяснить старому идиоту, что ничего он не выиграл, а стал жертвой МЛМ-разводки для лохов, упираются в снисходительную улыбку (типа: «Вам, дурачкам, все равно не понять»). Думаю, не у меня одного есть в семье опыт общения со стариками, впавшими в такой вот маразм.

555_5

Сын Вуди Гранта Дэвид (актёр Уилл Форте: очень милый в своей стоической доброте, однако – с невыносимо однообразным выражением лица на протяжении всего фильма) проявляет чудеса долготерпения и поддерживает старого маразматика в его идефикс: отправляется с ним в путешествие, заведомо обречённое на бессмысленный финал.

555_6

После этого «Небраска» превращается в вариацию на самую любимую тему американского искусства ХХ века – road story. Анабазис с лёгкой руки Джека Кируака стал магической реликвией американской культуры: тысячи фильмов, ещё больше книг, столько же мемуаров создано о том, как человек, утомлённый рутиной крысиных бегов к социальному успеху, бросает все и hits the road – отправляется куда глаза глядят по бескрайним просторам родины. Благо дороги в Америке восхитительные (за исключением больших городов).

555_7

Почти автоматически любой американский анабазис прямого смысла (то есть как путешествие в глубь страны) превращается в путешествие во времени: в своё прошлое, в детство, в другое «Я», которое когда-то – как неожиданно открылось только сейчас! – было счастливо, однако затем под воздействием «неодолимой силы» выродилось в корыстное, бессердечное, хищное животное, одержимое одним стяжательством. В «Небраске» этот лейтмотив (в варианте: путешествие в детство), разумеется, тоже присутствует, однако не он придаёт фильму уникальность (которую, безусловно, почувствовали киноакадемики, оттого и номинировали на «Оскар»!), а совершенно неожиданный поворот анабазиса – в сторону деидеализации самого себя!

555_8

Семья Грантов не только перемещается в родной городок детства, но и воссоединяется на короткое время со всеми своими бесчисленными родственниками, которые последние лет 20–30 предпочитали друг с другом не видеться. И тут оказывается, что вся эта патриархальная идиллия с «возвращением к корням и истокам», «воссоединением семей» и проч. сусальностям – такая грандиозная туфта, а само это «Священное Прошлое» – такой гадюшник, что хочется тереть и тереть глаза: неужели «Небраска» снята американским режиссёром?!

555_9

Что же мы видим в анабазисе семьи Грантов? Много неожиданного: оказывается, что Вуди Грант стал алкашом не потому, что жилось ему плохо, а потому, что был алкашом его отец, все знакомые, да и вообще – весь родной городок. Городок, где все со всеми всегда ругались, «лезли под юбку» к подружкам приятелей и – главное! – умирали с тоски от бессмысленности жизни! Точно такая же модель мироустройства (жизнь народной общины, если хотите) лежит в основе и самой семьи Грантов: все всех в душе ненавидят, все всем завидуют, все лицемерят, все делают гадости. С неизменной сырной лыбой на мордасах.

555_10

На самом деле в «Небраске» нет никакой демонизации, тем более – гиперболизации. Жизнь американского народа в дыре под названием Готорн – это один в один жизнь русского народа, жизнь французского народа, жизнь украинского народа, вообще – жизнь любого народа! Это самая настоящая народная жизнь во всем кошмаре её мёртвой телеологии. Везде всё то же самое, всё одинаковое: механический, отупляющий, ни на что не вдохновляющий, тяжёлый труд ради куска хлеба, ноль духовности, ноль абстрактных мыслей, ноль способностей к обобщению и осмыслению своего бытия. Это всё и составляет универсальный профиль народной жизни. Везде одинаковый.

555_11

Вот что удивительно: после просмотра «Небраски» нет и намёка на депрессию! Как возможно такое чудо, с учётом всего вышесказанного? Да в общем-то просто: помимо всех перечисленных тоскливостей народного бытия, есть у него ещё одна уникальная особенность, которую Александр Пэйн передал с поистине гениальной изысканностью и убедительностью, – аутентичность! Народ бесконечно натурален, бесконечно простодушен и бесконечно прекрасен в органичности своего бытия. В американском языке есть тому восхитительное выражение – not fake! В русском, впрочем, тоже – не липа!

555_12

Герои «Небраски» восхитительны именно своей аутентичностью. Как бы они ни копошились в мелких пакостях, какие бы наивные интриги ни выстраивали, как бы ни пугали мир Альцгеймером, они вновь и вновь вызывают глубокое сочувствие и симпатию! Потому что эти народные герои – not fake! Они настоящие! Они такие, какие есть, открытые в своей хитрости, простодушные в своей жадности, нежные в своей матерщине и пошлости.

555_13

Именно так изображён народ (в его американской вариации, разумеется) у Фолкнера и Стейнбека, великих писателей прошлого столетия. Именно так его показывает Александр Пэйн в «Небраске»: без сюсюканья, без соплей, без прикрас, но и без мерзкой иронии и высокомерно-брюзгливых ужимок, характерных для мозгов нации. Самое же главное – что режиссёр не натужно выдавливает любовь из тюбика своей души, а делает это с головокружительной естественностью, которая передаётся зрителю и заражает его эмпатией.

555_14

Кульминация этой естественности – заключительные сцены «Небраски», вызывающие чистейший катарсис и превращающие фильм в удивительное исключение из трупной картинки, какую только и способна транслировать мейнстримная Фабрика Грёз. Спасибо, Александр Пэйн, за настоящее искусство!