В нашей киносубботе сегодня поговорим об удивительном фильме Роберта «Бобкэта» Голдсуэйта «Самый лучший папа» (World’s Greatest Dad, 2009). Недавно мы разбирали последний фильм этого неудобного для истеблишмента режиссёра – «Боже, благослови Америку» (2011) («Спасибо, что не разговаривали во время киносеанса! Спасибо, что выключили мобильный телефон!»), однако предшествующий ему «Самый лучший папа», на мой взгляд, издевается над современной Америкой на гораздо более глубоком и утончённом уровне. Достаточно сказать, что «Боже, благослови Америку» эксплуатирует буффонную эстетику комикса (ту же, что и у Тарантино, только уровнем значительно выше), а «Самый лучший папа» углубляется до основ цивилизационной дихотомии (той самой «Америки и Америцы») и препарирует не бытовые реалии, а социальную мифологию.

542_1

К великому сожалению, ничего путного о фильме без жестоких спойлеров у меня сказать не получится, поэтому настоятельно рекомендую всем сначала посмотреть «Самого лучшего папу» хоть бы и сегодня вечером, а завтра уже вернуться к чтению эссе. Иначе две трети удовольствия от сюжетной интриги будет потеряно.

Фабула фильма Голдсуэйта выглядит следующим образом: учитель Ланс Клейтон (роль исполняет Робин Уильямс) преподаёт поэзию в частном колледже, и там же учится его сексуально озабоченный на всю голову 15-летний сын-извращенец Кайл. Ланс – не только отец-одиночка, но и писатель-графоман, только-только закончивший лабать пятый бездарный роман, который сразу же завернули все издательства.

542_2

Сынок Кайл большую часть свободного времени мастурбирует над журналом «Big and Wet», зависая на растяжке из шарфа, привязанного к спинке кровати (добро пожаловать в асфиксофилию). В школе он ни с кем не дружит, всех ненавидит, всех поливает грязью (своих одноклассников именует не иначе как качками-дегенератами, шлюхами и гомиками). Предел мечтаний: повторить капрофагические экзерсисы, подсмотренные в немецком порно (гениальный диалог с приятелем на эту тему: «— У тебя что, чувак, проблемы? – Живи ты в Европе, так бы не говорил! Европейцы более открыты, не то что эти зажатые американцы. В Германии это обожают! – Мы с тобой не в Европе, и мне это не нравится. – Знаю, это потому, что ты гомик! – Это же гадость! – А я это сделаю с кем-нибудь. Будет сосиска в тесте!»).

542_3

В один прекрасный день Кайл не подрассчитал и задохнулся в петле, струмя бамбуку. Папа-графоман, убитый горем (ещё бы: так упустить собственного ребёнка!), перетащил юного онаниста в шкаф, подвесил к перекладине, набил на компьютере якобы прощальную записку Кайла, распечатал на принтере и имитировал самоубийство.

Далее начинается собственно главный сюжет фильма: содержание записки утекает из полицейского участка, её печатают в школьной стенгазете – и Кайл медленно, но верно начинает превращаться в культового героя. Причём по всем направлениям, включая взрывную популярность поэтического семинара папы-графомана.

542_4

Процесс мифологизации и превращения юного мизантропа-рукоблудника в почти что национального героя в фильме Голдсуэйта воспроизведён с такой аутентичностью и правдоподобием, что хочется кричать от восторга. Здесь в чистом виде проявляется творческая гениальность режиссёра, который, судя по кульминации сюжета, понятия не имеет о механизмах социальной мифологии, однако на интуитивном уровне воспроизводит внешние признаки массового помешательства с предельной достоверностью.

Ланс Клейтон, подхваченный волной мифологической героизации своего чудовищного ребёнка, пишет сборник пошлых сентенций, который выдаёт за «дневник Кайла». Дневник издают, и он становится национальным бестселлером. Ланса приглашают на популярнейшее федеральное ток-шоу, где он умелым вживанием в роль убитого горем отца гениального и не понятого миром ребёнка доводит мифологический культ до уровня массовой истерии.

542_5

Лучшие издатели страны выстраиваются в очередь, чтобы купить право на переиздание «дневника Кайла», а библиотеку колледжа переименовывают в честь enfant terrible, которого при жизни все ненавидели. В этот момент Ланс Клейтон решает разоблачить аферу и делает публичное заявление: Кайл жизнь самоубийством не кончал, а пал жертвой асфиксофилии, никаких предсмертных записок не писал, равно как и своего дневника: всё это было подделано отцом для спасения чести несчастного ребёнка-извращенца.

542_6

После сенсационного признания Ланс Клейтон испытывает катарсис, очищается от лжи (как ему кажется), возвращает в общество правду и получает возможность вернуться к графомании и снискать публичную славу не подделками дневника сына, а творчеством от своего имени.

Эта кульминация, на мой взгляд, является самым интересным элементом фильма Голдсуэйта. Потому что она не только безумна и бессмысленна, но и демонстрирует во всей красе беспомощность режиссёра перед собственным – потрясающим! – сюжетом. Забавно, что все кинокритики как один дружно применили к развязке фильма такие формулировки, как «протест против лжи в обществе», «борьба за правду и справедливость» – и прочие риторически яркие, но метафизически глупые фигуры речи.

542_7

Зачем Ланс Клейтон разоблачил прекрасную схему, которую сам же выстроил? Критики говорят: из-за угрызений совести. Я категорически не согласен с такой мотивацией! Папа Ланс вскрыл свой обман потому, что приревновал своего покойного сына к славе! Писателю-графоману стало горько и обидно оттого, что он написал пять романов под своим именем – и все они были отвергнуты издательствами. А теперь, когда он же написал дневник от имени сына, все ринулись его издавать. Какая несправедливость!

Поэтому – плевать на огромные деньги, плевать на тысячи и тысячи юных американцев, которых «дневник Кайла» уберёг от петли, плевать на радикальное исправление настроений в школе! Правда важнее! Так считает Ланс Клейтон. Считает потому, что режиссёр Роберт «Бобкэт» Голдсуэйт в мифологических конструкциях не видит ничего, кроме лицемерия, достойного издевательской пародии. Какую и снимает под именем «Самого лучшего папы».

542_8

Между тем в фильме Голдсуэйта мы становимся свидетелями волшебного таинства, какое часто случается с хорошими произведениями искусства. Таинство заключается в том, что произведение преодолевает тенденциозный замысел демиурга и начинает жить самостоятельной жизнью – гораздо более глубокой и содержательной, чем прокрустово ложе, в которое демиург пытался своё детище упаковать.

542_9

Чего не понял Ланс Клейтон (и Роберт «Бобкэт» Голдсуэйт)? Того, что миф о Кайле – это новая самостоятельная реальность, не имеющая ни малейшего отношения к жившему ранее мизантропу-рукоблуднику! Ланс со своей предсмертной запиской и «дневником» создал мифологему, наделённую, между прочим, колоссальным положительным зарядом! «Гениальный и непонятый юноша Кайл» утешает отчаявшихся и потерявших надежду на понимание сверстников, наполняет содержанием бессмысленное существование соучеников, утоляет тягу нации к сочувствию и добру.

Что же в этом плохого?! Перед нами пример созидающего мифа – ни много ни мало основы культурного развития человечества! Без созидающих мифов мы сидели бы сегодня на пальмах и кидались бананами в обезьян из чужой стаи. Писатель-графоман Ланс Клейтон и режиссёр Роберт «Бобкэт» Голдсуэйт ничего этого не поняли. Для них мифологический Кайл – это продолжение реального Кайла, и поскольку между ними нет совпадения, то значит – происходит искажение реальности, которое непременно нужно исправить. Почему? Потому как это неправильно и не по совести!

542_10

Но ведь это же наивный и инфантильный бред! Романы писателя-графомана Клейтона никому не нужны, потому что они, судя по всему, отвратительного качества, а сам Клейтон – ничтожный неудачник, неинтересный никому в обществе. «Дневник Кайла» интересен всей нации, потому что его авторство ассоциируется с «гениальным и не понятым миром подростком» – мифом, живущим собственной полноценной жизнью.

542_11

Написанный папой Лансом «дневник Кайла» может быть сборником каких угодно банальностей и морализаторских соплей, потому что слово само по себе не имеет ни малейшей ценности! Важно не что сказано, а кем сказано! Вот основа современной цивилизации и культуры, целиком и полностью подчинённой законам социальной мифологии. Банальная фраза, написанная писателем-графоманом Лансом Клейтоном, – это всегда банальная фраза. Банальная фраза, написанная «гениальным и не понятым миром подростком», – это великое откровение, способное объединить нацию, очистить нацию, возвысить нацию и т. д.

542_12

Это и есть законы социальной мифологии в действии, которых не знали ни Ланс Клейтон, ни создавший его Роберт «Бобкэт» Голдсуэйт. Потому у фильма и получился такой дурацкий и неуместный конец. Что нисколько не умаляет достоинств режиссёра, который с гениальной интуицией поведал миру утончённую и глубокую историю.

Одним словом: браво, Бобкэт, и – спасибо за то, что своим творчеством ты наполняешь смыслом работу кинокритика :-).