Каждый артист мечтает сыграть Гамлета. Так пишут во всякого рода театральных романах, повестях и рассказах. Ну, каждый – не каждый, а в любительских драмкружках и народных театрах – точно. Сегодня о народных театрах более известно по кинокомедии «Берегись автомобиля», но комедия та писалась с натуры: действительно, многие в свободное от работы время (а его, времени, было достаточно) играли в любительских спектаклях, а отдельные аматёры угоняли автомобили. Народные театры финансировались пусть скромно, но регулярно. Школы, вузы тоже не чурались драматического искусства. Всего «Гамлета» школьный драмкружок, пожалуй, не вытянет, но пару сцен – запросто. Особенно если драмкружок ведёт (на общественных началах, разумеется) профессиональный артист-энтузиаст, в душе Станиславский и Немирович-Данченко одновременно. Отчего ж не сыграть. Ах, Гамлет! Душка! Во-первых, шпага на боку, во-вторых, принц, в-третьих – весь в чёрном. Ну и «Быть или не быть?» чего-нибудь да стоит. Внимание девушек всей школы обеспечено.

Я, правда, в драмкружках не состоял и не участвовал. Не имел лицедейской жилки. А Гамлет у меня вызывал смешанные чувства. Шпага шпагой, да уж больно легко он жертвует людьми. Как пешками. Полония заколол. Гильденстерна с Розенкранцем на смерть отправил. Офелию довёл до самоубийства. С Лаэртом вот тоже история приключилась… Месть за отца? А при чём тогда Офелия и остальные? Лес рубят – щепки летят? Но эта формула не нравится мне даже в применении к лесу. К людям – тем более.

С другой стороны, его идея прикинуться сумасшедшим интересна. Он как разведчик среди врагов. В советской приключенческой литературе вражеские шпионы – фашисты, белогвардейцы, кулаки, разорённые помещики и капиталисты – часто прикидывались сумасшедшими. Но средневековая Дания никак не Советский Союз, и Гамлет – не противник самому справедливому в истории цивилизации государству. А ведь принц ходит по лезвию. Реальный претендент на престол, самим своим существованием он ежеминутная угроза правящему королю. В любой момент поднесут Гамлету чашу с полонием… простите, Полония он заколол… поднесут чашу с каким-нибудь ядом подешевле, и прости-прощай, датский престол. Ведь, осуществись месть Гамлета, убей он короля – кому быть в Дании Отцом Нации и Гарантом Всего? Уж если это видно Лаэрту, то нам, проницательным читателям…

Обыкновенно в русской истории Гамлета сравнивают с императором Павлом. Оба принцы, у обоих убили отцов (в случае Гамлета поверим призраку. Хотя – почему? В самом способе убийства, помещении в ухо яда, кроется подсказка: яд в ухе есть метафора лжи, обмана, клеветы, то есть призрак говорит заведомую неправду, да только Гамлет слышит то, что хочет слышать), оба имели репутацию душевно неординарных натур, оба кончили скверно, хотя Павел успел и на троне посидеть, и цацками Мальтийского ордена побаловаться. Но по мне, так русским Гамлетом был и остаётся Никита Сергеевич Хрущёв. Роднит их необходимость выживания в непосредственной близости от трона. Находиться рядом с вершинами власти сложно. С одной стороны, и самому достаётся отблеск власти, а во мраке и отблеск – почти реальность. Он, отблеск, как ни удивительно, может быть вкусным и сочным. С другой – а ну как впадёшь в немилость? Ведь не просто должности лишат, не в Берёзово сошлют, как Алексашку Меньшикова, а сразу в “могилёвскую губернию”.

Предварительно всласть помучив, попытав. Получается шашлык над жерлом вулкана: огонь бесплатный, но опасный. Приходилось прикидываться если не круглым дурачком, то человеком, стоящим ниже вождя ступеней на пять – на шесть. Простаком. Танцевать гопак, пить до дна и даже глубже, когда велят – прыгать, когда велят – лаять. Это, разумеется, не гарантировало выживания. Но обратное – выказывание ума, проявление чести и совести – гарантировало падение в геенну. Вулканы этого не любят – ум, честь и совесть. Поэтому плясали все (и «танцуют все» из «Ивана Васильевича» растёт оттуда же, из родной российской почвы).

«Булганин когда-то танцевал, видимо, в молодости, – свидетельствует Никита Сергеевич. – Он русское что-то вытаптывал в такт. Сталин тоже танцевал. Он что-то такое ногами передвигал, и руки расставлял…» Хрущёвские «Воспоминания» пронизаны его особым юмором; жаль, что редакторы, переводя рассказы на бумагу, «облагораживали» речь, с водою выплескивая целые детские дома. Не удержусь, приведу ещё пример юмора Хрущёва, пусть вроде бы и не к месту: «Когда я возглавлял правительство, молодой пианист, который получил премию на конкурсе имени Чайковского, был женат. Не был, а он и сейчас женат. Англичанка, значит. И у них ребёнок был. После окончания, после конкурса они выехали в Англию. Там родители этой англичанки, англичане живут. Мне говорили, что она родом или, значит, родилась в Исландии. Но вот, всё-таки она англичанка. Английская подданная. Паспорт у нее английский».

Нет, к месту. «Простонародный» юмор, маска шута горохового – хороший способ показать власти не только собственную безвредность, но и своеобразную ценность, с которой запросто расставаться жалко. Хочется ведь порой посмеяться от души, незатейливо, просто. Как над человеком, в лицо которому угодил торт. Но торт жалко, торт денег стоит. Хороший шут – большая экономия. И люди это понимали, этим пользовались, вспомним хоть Максима Петровича, дядюшку Фамусова. Юмор с претензией на интеллектуальность, напротив, подозрителен, и от него лучше бы избавиться. Радека остроумие не только не спасло, а, пожалуй, продвинуло в очереди на казнь. Нужно знать, как шутить. Или чувствовать.

И Хрущёв не только уцелел. В отличие от Гамлета, он занял-таки трон. А в отличие от Павла, трон не стал причиной его гибели. Трагедия не случилась.

Но, не будучи, за редким исключением, ни принцами, ни видными государственными работниками, мы порой сталкиваемся с гамлетовскими проблемами. Ведь не только король или император укрепляет вертикаль собственной власти. Любой князь, потомственный дворянин, дворянин непотомственный и даже вовсе не дворянин делает то же самое, вспомним хотя бы Кущёвку. Как поступить, если ваш феодал (не важно, в частной лавочке вы служите или в казённой) опасается подкопа и норовит всякого, в ком видит угрозу если не собственной жизни, то собственному авторитету, унасекомить. А таких феодалов много: у одного сомнительное происхождение, у другого ещё и сомнительная репутация, третий вдобавок ни бельмеса не знает – как не опасаться подвоха? Вот и истребляет умников – кого за дело, а кого и профилактически. Что делать? «Смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивление?» Сопротивляться, конечно, достойнее, но если силы неравны изначально и до конца? И ставки больно уж разные: победит Кущёвка – и семью вместе с хозяином вырежут, предварительно поизгалявшись вдоволь. А придёт вдруг возмездие Кущёвке – Кущёвка отделается штрафом в размере квартальной премии, и только. Бежать, пользуясь тем, что Юрьев день у нас пока круглый год? Дело. Только вот куда бежать какому-нибудь сельскому учителю, да ещё обременённому семьей? Вернее, на что? Ни крова ему ждать не приходится, ни стола, всех скопленных богатств хватит хорошо, если на месяц–другой вольной жизни. И все-таки бежать нужно, иначе из вассала превратят в совершенного раба. Бежать, надеясь найти феодала умного, если не доброго. «Тварь злая нам милее твари злейшей».

И при нём, при новом феодале, вести себя, взяв за образец – за недосягаемый образец! – Никиту Сергеевича Хрущёва. Стальную волю и недюжинный ум не скопируешь, но можно выучить гопак.

Или русское что-то вытаптывать в такт.