Биомедицина и фармацевтика – поле, не столь хорошо изученное стартапами, как IT и, главным образом, интернет- технологии. Порог входа на рынок существенно выше; найти партнера, который поможет с проведением доклинических и клинических испытаний, непросто; наконец, без специальных научных знаний создать качественный продукт невозможно. Однако все это не останавливает тех, кто хочет превратить научную идею в успешную компанию.

Мы поговорили с одним из таких людей, – основателем стартапа «Lactocore» Антоном Малышевым. «Lactocore» (финалист конкурса “Бизнес Инновационных Технологий”-2012) разрабатывает пищевой компонент для искусственного детского питания, чтобы приблизить его по составу к материнскому молоку.

AntonАнтон, как появилась идея создания проекта?

Мысль «а не создать ли свой бизнес» пришла на пятом курсе Биологического факультета МГУ, когда ребром встал вопрос, чем заниматься дальше. Со второго курса я занимался исследованиями активности природных пептидных биорегуляторов . Мои научные интересы стали основой проекта «Lactocore». Созданию биотех-стартапа, во многом, поспособствовало мое участие в «Формула Успеха» Научного Парка МГУ – акселерационной программе для проектов в различных наукоемких областях.

Затем, по науке, – сбор команды?

Основные члены команды присоединились к проекту по ходу программы «Формула Успеха». При поиске коллег у меня была два критерия: первый – наши компетенции закроют все основные «дыры» в проекте, второй – мне будет комфортно работать с этими людьми. В итоге, Lactocore – это команда друзей, которая может работать эффективно.

Для успешной работы биотех-стартапа, конечно же, необходимо наличие специалиста-биолога, но за вопросы производства, финансов и маркетинга должны отвечать не-биологи. Слишком много однотипных специалистов в одном проекте это скорее вредно.

Каков был стартовый капитал и за счет чего вы развивались?

Для старта привлекли небольшую сумму собственных средств, затем операционная деятельность компании стала обеспечиваться победами на конкурсах и т.п. Сейчас привлекли грантовое финансирование, в течение года планируем выйти на самоокупаемость.

Что было сделано на первые деньги?

Первый и самый важный этап – это научное обоснование проекта. Без фундаментальной науки и показанной эффективности остается только «черная магия». Вместе с научными и медицинскими консультантами проекта на базе МГУ, НЦПЗ РАН и клинических центров мы несколько лет прорабатывали именно научную составляющую. Сейчас мы на этапе построения коммерческой деятельности компании, обрастаем деловыми контактами и связями, «проба пера». На данном этапе занимаемся производством нашего компонента и готовимся к прохождению экспертизы в НИИ Питания РАМН.

То есть, сейчас вы активно ищете инвестиции? Есть предварительные договоренности?

Если и будем брать инвестиции, то только «умные» деньги для выхода на международный рынок. Не хотелось бы называть конкретных имен, но мы ведем переговоры с несколькими венчурными фондами. Наша «фишка» – это уникальность предлагаемой продукции и ее свойств, несомненно. Делаем акценты на научное обоснование и на социальную значимость, но и про финансовую составляющую не забываем.

Насколько сложно инвесторам –не профессионалам в фарме и биотехе – понять специфику проекта? Расскажите нам о продукте, как вы рассказываете инвесторам.

Принцип действия Lactocore очень прост: полученный нами компонент – это натуральный пептид, входящий в состав грудного молока любой женщины, который необходим для полноценного развития нервной системы новорожденных детей. мы хотим сделать следующий шаг по приближению состава адаптированных молочных смесей к составу материнского молока. Мы восполняем недостаток незаменимых биорегуляторов в диете детей, переведенных на искусственное вскармливание. Основные преимущества – это свойства компонента Lactocore: нормализация развития нервной системы, усиление тяги к общению с мамой, отставленные эффекты (память, внимание).


На какой стадии разработка продукта сейчас?

Разработаны пути синтеза нашего компонента (это не лекарство, еще раз подчеркну), изучены его свойства.. Основные направления проделанной научной работы – это тесты на животных моделях и работа с детьми. Если вкратце, то на животных мы показали комплекс полезных свойств Lactocore и доказали эффективность компонента, а в пилотных работах с детьми наши коллеги-педиатры показали важность и применимость разработок именно для детей.

Какова бизнес-модель? С лекарством – все понятно, а вот на добавке, наверное, можно капитализировать по-разному..

Действительно, мы рассматривали разные варианты коммерциализации. В первой версии бизнес-плана мы хотели делать что-то вроде лекарственного средства и продавать его в аптеках, теперь – пищевой компонент детского питания.

Наша бизнес-модель заключается в продаже лицензий на включение компонента Lactocore в состав детских питательных смесей. При этом мы предполагаем, что с крупными игроками (транснациональными корпорациями) будут вестись переговоры о продаже исключительной лицензии, т.е., фактически, о проведении процедуры M&A. Для локальных российских производителей детского питания мы станем прямыми поставщиками премикса «Lactocore».

Опять же, кто-то конкретный из потребителей и стратегических инвесторов «на прицеле» есть?

Наши главные клиенты – производители детского питания, которые смогут включать наш компонент в свои продукты на стадии производства. При этом мы ориентируемся на транснациональные корпорации (Nestle, Humana, Hipp) в ассортименте которых широко представлен сегмент функционального питания. Если нам удастся выйти на таких «монстров», то идеальным для нас станет выход путем M&A. То есть, подчеркну, мы не хотим ни в коем случае конкурировать с Nestle и другими корпорациями. Наоборот, мы предлагаем им инновационную «фишку», которая даст им конкурентные преимущества, даст им новый продукт в линейке. На данный момент заключено соглашение о намерениях с ООО «Центр питательных смесей» (г.Омск), это для нас очень важный тестовый клиент, с которым мы планируем начать создание нашей истории продаж.

Вы претендуете на уникальность продукта, есть ли компоненыты-аналоги Lactocore в мире?

Я понимаю, что заявления об уникальности проекта в устах стартапа обычно звучат как реклама, но в нашем случае это действительно так. И это подтверждено патентами.

А лекарственные средства для нас конкуренты косвенные, так как никакого терапевтического действия компонента Lactocore мы не заявляем. Мы говорим лишь о профилактике заболеваний нервной системы, то есть, о ее здоровом развитии у ребенка с самого рождения.

Как планируете продвигаться, или пока об этом не думаете?

Стратегию продвижения будем разрабатывать совместно с производителем детского питания, с которым будем вести переговоры о продаже лицензии. Отдельной маркетинговой и PR-компаний Lactocore мы не планируем.

Каковы основные риски для Lactocore? Где ждать опасности?

Для нас это, прежде всего, моменты технологические: создать на аутсорсе оптимальное производство с минимальной себестоимостью, а также успешно пройти оставшиеся испытания в НИИ Питания РАМН. После этого мы будем полностью «упакованы».

Антон, в целом, насколько сложно делать стартап в биотехе? Что лично вас, ученого, сподвигло прийти в бизнес?

Делать что-то свое, по моему мнению, всегда тяжелее, чем «на дядю работать». Степень ответственности другая совсем. Если говорить о нас, то для нас важнее всего моменты самореализации и увлеченность идеей. Проработав больше пяти лет в лаборатории над фундаментальными задачами, мы пришли к выводу, что нам доставит наибольшее удовольствие реализовать их на практике и принести ощутимую пользу людям.

Проект изначально целится на международный рынок? Вы планируете оставаться в России?

В целом, мы, конечно, рассчитываем выйти на международный рынок, так как лидеры в производстве и продаже детского питания это все-таки страны Западной Европы и США. Но физически «утекать» за рубеж мы не планируем: на Западе всегда можно нанять себе коммерческого директора и директора по развитию, а в России у нас еще много планов и идей для новых стартапов. В целом, объем мирового рынка детского питания к 2014 году, по прогнозам, достигнет 30 млрд. евро; российский рынок вырастет до 60 млрд. рублей. Я имею в виду, что мы вполне можем вначале реализовать идею на локальном уровне, а затем начать работать с иностранными производителями искусственных смесей.

К тому, что в России бизнес – особенно наукоемкий – строить крайне сложно, я отношусь как к суровой реальности. По моим наблюдениям, явление «утечки мозгов» все же более характерно на уровне фундаментальной науки. По своему опыту командировок в США, могу сказать, что молодых ученых из России там ждут сильнее, чем стартаперов.