В последнее время среди участников инновационного сообщества идет много разговоров о том, что «предпринимательско-изобретательское» мышление (которое, собственно, отличает стартапера) нужно воспитывать чуть ли не с школьной скамьи. На мой взгляд, в этом есть доля правды; однако, как всегда, важно не перегнуть палку.

Я согласен, что ещё в начальных классах нужно показывать школьникам реальные проблемы современной науки, указывать им на перспективные направления исследований, в рамках которых они смогут применить полученные в школе знания для разработки новых технических решений. Вполне можно привлекать школьников среднего и старшего звена в инновационные проекты при НИИ, при корпорациях и частных предприятиях. Тогда, может быть, школьников будут по-настоящему увлекать новые технологии, и, выпустившись из родных стен, они будут идти на технические специальности или становиться «инновационными менеджерами», делая выбор более осознанно. То, что я вижу сейчас, – большинство школьников поступают на тот или иной факультет, зачастую руководствуюсь «модой» или предпочтениями друзей. Согласитесь, так быть не должно.

Профориентация – не единственное, чем сегодня занимается государство, чтобы вовлечь школьников в инновационный процесс. В октябре прошлого года при МГУ (точнее, при кафедре экономики инноваций экономфака) заработал «PRE.Инкубатор», который стал проводить бесплатные мастер-классы и лекции специально для десяти- и одиннадцатиклассников. За пять месяцев работы в инкубатор пришли несколько резидентов: одна из команд, «DOTA2», провела в Моксве первый всероссийский чемпионат по дисциплине DOTA; другая, nuts4mind, разработала мобильное приложение для здорового питания и добралась до финала престижного конкурса «Бизнес-успех». Средний возраст участников обеих компаний – 15-17 лет.

Как видим, инновации не слишком прорывные, но сам факт, что старшие школьники начинают креативить (это ведь лучше постоянных прогулок с пивом по московским паркам), разумеется, радует. На форуме сайта «PRE.Инкубатора» стартаперы-школьники предлагают и другие идеи: оснастить продуктовые тележки в гипермаркетах персональными электронными «кассирами» или создать пазлы-магниты, которые можно было бы собирать в картинки прямо на холодильнике. Таковы итоги первого отбора «PRE.Инкубатора», сейчас инкубатор делает второй набор резидентов – посмотрим, какие инновации мы увидим претворенными в жизнь по окончанию следующей программы. В США National Enterprise Academy уже несколько лет активно привлекает к своим мероприятиям и обучающим курсам не только студентов-предпринимателей, но и подростков; и истории успеха тех, кто смог построить эффективный бизнес, еще не покинув школьную скамью, уже есть. Возможно, и российские школьники будут добиваться подобных результатов.

Вот так в "PRE.Инкубаторе" для школьников проходят лекции по проектному менеджменту
Вот так в “PRE.Инкубаторе” для школьников проходят лекции по проектному менеджменту

Еще один пример – группа компаний «Российские инновации» запустила обучающую программу для педагогов, которые могут получить специальность «организатор школьного бизнеса». Курс также могут пройти активисты родительских комитетов, методисты, воспитатели. На мой взгляд, вот это не слишком эффективно. Очевидно, что рассказывать о предпринимательстве должны успешные предприниматели, опираясь на собственный опыт и «зажигая» школьников своими достижениями. И на самом деле, то, что мотивирующим фактором к запуску инновационного бизнеса для молодого человека станет желание заработать, – это совсем не так плохо. Когда же популяризировать предпринимательство возьмутся, извините, бывшие домохозяйки, боюсь, ничего хорошего не выйдет.

Разумеется, не надо питать иллюзий и ожидать, что компания, основанная школьниками, вырастет во что-то революционное. Все-таки это, скорее, увлечение – вряд ли в такую компанию решат вложиться бизнес-ангелы или фонды. Нужно понимать, что школьный бизнес – это не территория интереса частных капиталистов, а зона выращивания государством качественных кадров для российской инновационной экономики. В этом смысле, подобная политика может стать эффективной инвестицией в будущее со стороны российских властей.

По своему опыту скажу, что хотя школьники относятся к всевозможным бизнес-затеям как к «фану» и развлечению, когда дети вырастут в студентов, школьные увлечения дадут свои плоды. Я сам с восьмого класса регулярно проходил стажировки в лабораториях Кемеровского государственного университета и Кемеровского филиала ИХТТМ СО РАН (Институт химии твердого тела и механохимии Сибирского отделения РАН), я с огромным увлечением учился работать на сложном оборудовании и постепенно ко мне в голову акрадыалалсь мысль: что именно с новыми материалами я хочу связать свою жизнь.

Давайте смотреть дальше. После школы – вуз. Новая среда, новые знакомые, новый уровень серьезности. Конечно, я и думать не мог в школьные годы, что на своем изобретении я могу заработать, но к пятому курсу вуза (я учился на химическом факультете Кемеровского Государственного университета), когда мы с моим научным руководителем создали проект по разработке нанопористых сорбентов из дешевых углей Кузбасса для разделения газов (это сейчас большая проблема), я уже понимал, что буду заниматься пресловутой «коммерциализацией инноваций», а не оставлю патент пылиться на полке университета. Возможно, моя погруженность со школьных лет в изучение углеродных пористых волокон, и позволила мне трезво оценить перспективы создания стартапа, а не паниковать от ощущения высокого риска, с которым всегда сопряжен старт бизнеса.

Думаю, импульс начать свое дело часто дает простое желание попробовать что-нибудь новое – продать некий товар или услугу, решить какую -то проблему, которая кажется актуальной. Из таких начинаний часто вырастают не слишком сложные b2c-технологии, которых, согласитесь, сегодня на рынке больше, чем прорывных-технологичных.

Такой перекос на рынке инноваций произошел потому, что учёным, которые ведут свои научные исследования в стенах лабораторий и часто параллельно преподают в университетах, основать бизнес – то же, что проболевшему много лет человеку впервые выйти на улицу. Вы даже не представляете себе, насколько эти люди погружены в свою разработческую деятельность – потому им трудно перестроиться на рыночные интересы; у их нет нужных знаний в финансовой сфере, тем более не знакомы с инвесторами и принципами финансирования. Учёный привык выдавать в качестве результата своей работы научный отчёт (огромная кипа бумаги) – и о вряд ли этот человек сможет вывести на рынок инновационный продукт, так как часто он даже не видит портрета конечного покупателя, будучи уверенным, что его изобретение «нужно всем».

В последние годы, правда, в стране появились учёные (даже академики), которым удалось организовать реально крутые команды для реализации и внедрения инновационных проектов. Эти проекты сейчас можно найти и в РВК, и в Роснано, и даже за рубежом. Но таких историй достаточно мало – так как «ломка» ученого в предпринимателя крайне тяжела.
Здесь, конечно, сказывается советская закалка. У нас средний возраст ученого – 48 лет, эти люди еще помнят времена фактически «культа» науки в СССР и запрета на предпринимательства. Потому локомотивом стимулирования перехода университетских изобретателей в стартапы могут стать только молодые люди (может быть, они и вырастут из школьников-“инноваторов”?). Их в НИИ и вузах много, но они, задумываясь о выводе на рынок университетской технологии задают себе примерно такие вопросы: зачем я это делаю? какую проблему решаю? что получиться в результате моей работы через год или через три года, когда я планирую выйти на защиту кандидатской работы? Вроде бы, ответы на них должны вывести ребят на целесообразность запуска стартапа. Но на деле перед ними маячит другой вопрос: на что все это время я буду жить?

В итоге некоторые ребята ищут заработки на стороне или преподают, а некоторые начинают искать источник заработка в тех проектах, которые ведёт научная группа, в которой он работает. И для получения заказов от потенциальных потребителей и привлечения финансирования, молодые люди готовы немного поменять характеристики разрабатываемых технологий (концепция которых вроде бы определена руководством института) – в итоге работают по ночам. Ребята часто работают над техническими проектами в бизнес-инкубаторах и технопарках или заводах, где можно договориться об использовании оборудования – к примеру, сварка и резка металлов.

У меня, правда, была несколько иная ситуация. Требования к нашим углеродным сорбентам всегда выдвигали потребители, которые говорили, что надо получить и где будет использоваться. Получилось так, когда нам реально удалось получить прорывной продукт, мы стали смотреть, где ещё можно применить новый материал. И вот здесь потребовались предпринимательские навыки – промониторить сферы использования углеродных сорбентов, понять рынок и конкурентов.
Сегодня каждый месяц к нам в компанию приходит 2-3 заказа на наши материалы и заказчики говорят, где именно и в каком качестве они хотят использовать наши материалы. Так появляются новые направления использования, в соответствии с которыми мы дорабатываем нашу продукцию, модифицируем технологию получения и обработки сорбентов.

Приведу пример: идея попробовать наши углеродные сорбенты для изготовления источников тока – суперконденсаторов и аккумуляторов – поступила к нам из институтов РАН и РКК Энергия имени Королева, сотрудники которых обратились ко мне на выставке “Роснанотех-2010. После того, как мы немного изменили технологию обработки, у нас получилось сделать несколько образцов и передать на анализ в лабораторию РКК Энергии, где были проведены испытания. Сейчас у нас есть больше пяти заказов на эти сорбенты и объем их потребления после масштабирования может составить более 100 тонн в год. Повторюсь, изначально о такой сфере применения мы и не думали.

Все это доказывает, что государству еще предстоит очень много работать именно с популяризацией бизнес-идеологии среди ученых. И, хотя в вузах Кемеровской области, где сегодня развивается наша компания, активно работают областные программы привлечения университетских исследователей в предпринимательство, проводятся специальные курсы и тренинги, – все-таки активность в этом направлении еще мало. 217-ФЗ, согласно которому вузы получили возможность открывать собственные МИПы (малые инновационные предприятия), все новые бизнес-инкубаторы и технопарки – все это может оказаться неэффективным при все еще высоком уровне консерватизма научных подразделений вузов