В начале февраля РОСНАНО отказалась от финансирования двух крупных проектов — по созданию технологического центра 3D-сборки микросхем в Воронеже и по расширению производства текстильных материалов с напылением металла в Иванове. В первый проект госкорпорация планировала вложить 1 570 млн руб., во второй – 1 000 млн руб. Формальная причина отказа – «снижение инвестиционной привлекательности проектов», ничего больше никому узнать не удалось.

Закрытие инвестиционных проектов – ранее утверждённых к финансированию, но ещё не успевших получить деньги – происходит в России нередко. Однако та же «непривлекательность» может стать очевидной и после проведения инвестсделки. Скажем, летом 2009 года фонд во главе с Александром Галицким Almaz Capital Partners вложил чуть больше 500 тыс. долларов в компанию Apollo Project, создателя платформы для создания различных коммьюнити с мобильных устройств. Однако на полученные деньги разработчики не смогли написать полноценный софт для массового внедрения; в это время Facebook начал запуск мобильных приложений – так что момент оказался упущенным. «Шла пустая трата денег и времени, и мы прекратили финансирование», – прокомментировал Александр Галицкий ситуацию в одном из интервью. В итоге фонд продал свою долю основателям, посчитав потраченные средства издержками на «разбитую посуду».

Разработчикам Константину Заславскому и Алексею Низовских ничего не оставалось, кроме как купить долю фонда и продолжать двигаться в направлении, показавшемся Almaz неперспективным.

Так или иначе, в случае с Apollo всё обошлось без «крови». Однако очевидно, что решение инвестора выйти из проекта досрочно может привести к куда более конфликтным ситуациям. Так что делать, если деньги от инвестора вдруг прекращают поступать, а сам он заявляет о своём желании прекратить сотрудничество?

Для начала: о подобном сценарии развития событий нужно задуматься заранее. Договариваться о том, что происходит, если инвестиции не получены полностью, нужно договариваться на берегу, а уже потом садиться в лодку. В случае со стартапом условия досрочного выхода из проекта должны быть прописаны в Term Sheet (предварительное соглашение), а затем и в самом инвестиционном контракте. Чаще всего инвесторы требуют возможности покинуть проект в силу чрезвычайных обстоятельств – например, смерть или осуждение одного из фаундеров. Таким образом, азбучная истина «инвестор вкладывается не в бизнес-план, а в команду» находит своё отражение на юридическом уровне.

Особое внимание в инвестиционном соглашении стоит уделить порядку поступления траншей. «Можно делать перераспределение долей с каждым траншем – тогда инвестор будет получать новые акции при перечислении денег, – говорит Дмитрий Калаев, партнёр RedButtonCapital. – Хотя инвесторы чаще соглашаются на противоположный вариант: акции перечисляются сразу, а деньги – частями. Таким образом, если транши прекращаются, то неоплаченная часть долей возвращается в проект». Нередко в инвестиционных соглашениях инвестор прописывает майлстоуны, до которых должен «долететь» проект до определённого срока. Если требования не соблюдаются, фонд завершает сотрудничество, зафиксировав текущее распределение владения бизнесом.

Реклама на Компьютерре

Не менее важно прописать в документах и порядок распределения прав на интеллектуальную собственность компании. Во многих случаях стартапы предпочитают достраивать международную патентную оборону совместно с инвестором – тогда основателям нужно настаивать на том, чтобы они остались полноправными патентообладателями.

Если же вы поступили опрометчиво и не заставили инвестора прописать случаи, когда он вправе покинуть проект раньше срока, ждите проблем. В случае «разочарования» фонда в проекте транши могут быть прекращены, хотя до полной суммы инвестиций ещё далеко. В подобных обстоятельствах участникам компании стоит настаивать на пересмотре инвестиционного соглашения: адекватный инвестор будет рад получить меньше от будущего проекта, чем «зажать» финансовые потоки в стартап из других источников. К тому же решить всё полюбовно – в интересах самих же стартаперов. Новости о скандалах в венчурном сообществе распространяются быстро, и с испорченным реноме начинающим предпринимателям привлечь инвестиции впоследствии будет крайне сложно.

По статистике, более 98 процентов всех российских инвестиционных контрактов дают венчурным инвесторам ликвидационную привилегию — право получить определённые деньги при ликвидации компании до того, как что-то достанется держателям обыкновенных акций. Так что стоит во что бы то ни стало найти дополнительные источники денег и не допустить полного краха компании.

Если это будут деньги самих основателей, отлично. Продавайте машину, квартиру и дачу – только чтобы удержать компанию на плаву. Только в этом случае заводить средства в компанию нужно именно как «инвестиции», а не как «займ» для зарплаты сотрудникам, чтобы размыть долю инвестора, если он не хочет участвовать в жизни проекта дальше. Самый же правильный вариант, позволяющий не размывать доли совсем, – инвестиции основателей и инвестора «вскладчину».
Другой вариант – привлечь нового инвестора. Первоначальный инвестор в этой ситуации ратует за повышение оценки компании (чтобы его размытая доля принесла больше), и это во многом на руку стартаперам. Приход нового венчуриста в проект в подобном случае вполне возможен, считает Антон Белоусов, инвестиционный аналитик Softline Venture Partners: «Я знаю много ситуаций, когда проект вроде бы на нуле, но он по-прежнему остаётся привлекательным для инвесторов. На более зрелом западном рынке приход инвесторов новых раундов в тяжёлые моменты жизни компании – нормальное явление. И если проект докажет, что его идея по-прежнему актуальна и способна «выстрелить», новые инвесторы захотят в неё вложиться. Я уже сталкивался с несколькими такими прецедентами и в России».

Так или иначе, гарантировать выход из сложной ситуации при нестабильности финансовой жизни проекта должно, в первую очередь, доверие между инвестором и участниками команды. Если же вы привлекаете деньги впервые, это правило особенно актуально. По словам Дмитрия Калаева, российские посевные фонды не прописывают все нюансы вариантов досрочного выхода инвестора; над более-менее детальной юридической защитой сделки работают лишь при размере вложений в несколько миллионов долларов. Так что для компаний стадии pre-seed или seed будет нелишним проверить благонадёжность инвестора в разговорах с людьми из других портфельных компаний фонда.

Несколько уменьшить риск «бегства» инвестора из проекта может привлечение инвестиционного консультанта. Однако в большинстве случаев посредник работает до первого инвестиционного транша и, получив свой процент, фактически не участвует в жизни проекта. И не уйти в сторону, предоставив собственникам компании «разбираться самим», инвестиционный консультант предпочтёт лишь в случае, если на карту поставлен вопрос его деловой репутации…
На Западе есть типовые формы документов Term Sheet и инвестиционных соглашений, которые и инвесторы, и стартаперы могут скачать с сайта National Venture Capital Association.

В России же пока подобные шаблоны не созданы – возможно, их разработкой стоит заняться отечественным институтам развития? В этой ситуации страх стартаперов перед инвесторами, способными «кинуть», будет гораздо меньше, уверены эксперты.