Поразительно мало остаётся «в сухом остатке» от советской литературы. От силы набирается единственная (хоть и глубокая) полка. Ранние Эренбург и Шкловский. Первый роман Шолохова. «Аэлита» в издании двадцатых (заметно отличающаяся от более поздних версий) и «Черное золото» (в котором «красный граф» Толстой пророчески описал рождаемые углеводородным изобилием нравы. Морские повести Колбасьева и Кнехта). Исторические эпопеи Сергеева-Ценского и Степанова. Военные дневники Симонова. «Взятие Великошумска» Леонова и «В окопах Сталинграда» Некрасова. Ильф и Петров – уже в постсоветских, нецензурированных изданиях. Сотни писательских организаций, тысячи признанных обществом литераторов, изобильные кормушки Домов творчества и рестораций творческих союзов, вибрация ротационных машин, клей переплётных цехов, изведённые на бумагу рощи – а в результате лишь несколько дюжин книг, достойных памяти…

Леонид Соловьёв (1906–1962)
Леонид Соловьёв (1906–1962).

И среди книг, переживших эпоху, «Повесть о Ходже Насреддине» Леонида Соловьева. Первый, довоенный том, «Возмутитель спокойствия», прекрасно сделанный «плутовской роман». Прозаическая «Женитьба Фигаро» в восточных декорациях. Книга была переведена в США как The Beggar in the Harem и ныне доступна даже у Amazon в формате для Kindle. Экранизирована в Ташкенте в 1943 году как «Насреддин в Бухаре».

Новый точечный рисунокИ – книга вторая, написанная после войны в ГУЛАГе, куда писатель попал за хранение трофейного пистолета. «Очарованный принц», впервые увидевший свет в 1954 году, а полностью опубликованный лишь в 1966-м, после смерти автора. Глубочайшая философская повесть с захватывающим приключенческим сюжетом, пронизанная горьким смехом. И в книгу эту вплетена кокандская легенда о враче-праведнике дедушке Турахоне. Сирота, выросший на улице и постигший тайны врачевания в скитаниях по Индии и Тибету. (Соловьёв писал это задолго до того, как в моду вошли восточные целители; впрочем, Бадмаев отметился ещё на фоне краха Российской империи…) Бравший с богатых большие деньги за своё искусство и бесплатно лечивший бедных. А при отсутствии денег – словами «Будьте милосердны» побуждавший продавцов халатов, сапог, поясов и тюбетеек бесплатно одеть полуголого малыша. Нет-нет, Соловьёв не писал ненаучной фантастики, которой ныне набиты полки уцелевших книжных магазинов. И чудо «пробуждения добрых чувств» места не имело. Лавочники одевали мальца «не осмеливаясь даже заикнуться о деньгах, памятуя, что дедушка Турахон волен не только исцелять, но и наказывать жестокосердных болезнями»; «а ко взрослым он был весьма строг». К милосердию подстёгивала плеть страха. Немыслимая для медиков европейской традиции, с их клятвой Гиппократа. На этом покинем причудливый мир арыков и карагачей, чайхан и базаров и вернёмся в современность.

Давайте вспомним: кто нынче лучший врач? (Пусть даже лучший пока только в специфической области легочной онкологии…) Это IBM Watson в белом халате. Диагностирует кремний с точностью 90% против 50% у врачей белковых. Используя знания, не приобретенные у мудрецов Индии и Тибета, а вытащенные из многочисленных историй болезни. В принципе, данные эти способен был бы извлечь и самый обычный врач – будь у него время прочесть эти тысячи и тысячи томов. Окажись он способен удержать в памяти корреляции между фактами…

Можно ли верить утверждениям о способностях IBM Watson? Автор этих строк склонен полагаться на слова Сэмюэля Нессбаума из медицинской страховой компании Wellpoint. Приведи он малодостоверную информацию – его бы засудили и врачи данной специальности, и другие страховые компании. (Юристы в американском здравоохранении работают первоклассные, высокооплачиваемые и агрессивные…)

ДНК

А еще есть у медицинского IBM Watson одна забавная черта. Он умеет анализировать генетическую информацию. Вот и всё. Достаточно фактов. Теперь мы перейдём, как и подобает при приближении конца недели, к вольным рассуждениям.

Прежде всего – что вам приходит в голову при упоминании анализа ДНК? Ну, как её используют медики, не ясно, а вот о том, что нуклеиновые кислоты – превосходное средство идентификации личности, знают все. (В девяностые очень забавно было наблюдать за судебными процессами, в которых отцы семейств требовали избавить от воспитания чужих детей; описать это адекватно могли бы лишь авторы «Декамерона» или милетских сказок.) И все знают о приёмах, которыми хорошие полицейские из заморских сериалов добывают генетический материал для идентификации. Поэтому можно постулировать, что кремниевый медик (или, точнее, его хозяева: нынешние прототипы ИИ, при всех способностях, самосознания не имеют) с лёгкостью поймет, кто его пациент.

А дальше начинается сущая потеха. Вспоминаем: дедушка Турахон волен не только исцелять, но и наказывать болезнями. И никто его на этом не поймает: лучший он лекарь в Коканде, нет того, кто мог бы делать экспертные заключения о его работе. Так и Ватсона уже не поймает никто из живых врачей: неумолимая статистика показывает, что у него точность 90%, а у них – только 50% (не поверяют же прибор класса один четвертым классом).

И клятвы Гиппократа медицинские искусственные интеллекты не приносят и приносить не будут: нет субъекта клятвы… (Три дюжины лет назад на занятиях по ОМП – оружию массового поражения – говорилось, что США для центра биологической войны форта Детрик готовили на казённом коште специалистов с полным курсом медицинской подготовки, но не дававших клятвы Гиппократа.)

А почему эффективность высокотехнологического оружия информационной эпохи приблизилась к эффективности ядерного оружия эпохи индустриальной? Да потому, что небольшие заряды обычной химической взрывчатки оно доставляет с весьма высокой точностью – именно туда, куда нужно.

Форт Детрик

Вот и всё. Почему была малоэффективна классическая – в духе «отряда 731» генерала Сиро Исии – биологическая война? В силу крайне низкой избирательности… Нет никакой гарантии, что пострадают именно бойцы противника, а не мирное население или твои же солдаты. А теперь сложилась совершенно иная ситуация. Вот судят в одной нечернозёмной области бывшего губернатора, обвиняя его во взятке. А задержали этого достойного человека чекисты в аэропорту, когда он хотел вылететь за рубеж для лечения. То есть все, у кого водится денежка, норовят исцеляться в клиниках нездешних стандартов. И не сложно экстраполировать будущее, в котором лучшими врачами будут кремниевые. Требующие для лечения генетической информации. И – идентифицировав пациента – поступающие так, как требуют интересы владельца кремниевого медика. (В написанном учёными сборнике фантастики «Пиршество демонов» есть рассказ Норберта Винера «Голова», в котором нейрохирург сводил счёты с гангстером, делая ему лоботомию в ходе операции.)

Не надо выжигать города термоядерным огнём. Не надо громить бункеры пенетраторами. Достаточно взять в генетический прицел лицо, принимающее решение. Или его близких. (Кто там погиб в ходе рейда американских ВВС El Dorado Canyon на дворец Каддафи в 1986 году? Тогдашняя пресса говорила о нескольких дюжинах погибших, включая детей…) И спокойно ждать, пока эти лица обратятся к услугам медицины. Или – не обратятся. Предпочтя медицину заведомо более низкого качества. (Впрочем, Тициан дожил до сотни лет без современной системы здравоохранения.) Но будут избегать медиков первые лица – в их окружении окажется кто-либо болезный… Принципиально одно: контролировать искусственный интеллект, превосходящий человека хотя бы в самой узкой области человеческой деятельности, людям не под силу… И это неизбежно будет употреблено для создания систем оружия. «Список Турахона» окажется куда страшнее «списков», повергающих в трепет чиновников и политиков. А в каких целях он будет применён? В благих ли? Ну, это как мораль оценит взаимное желание пары неандертальцев отправить друг друга в жаркое…