Вчерашний постинг Андрея Письменного “Семь причин не воровать софт, музыку, игры и фильмы” ожидаемым образом вызвал бурление в комментариях. И вроде как и не было в них ничего нового и неожиданного (общий глас – “Не хотим платить и всё тут!”, а всё прочее – не очень успешные попытки подогнать под это нежелание теоретическую базу). Но есть одно печальное обстоятельство.

Прежде в модных салонах было принято костерить “жадные лейблы, которые, задрав цены на свою продукцию до небес, гребут деньгу лопатой; сами кричат, что защищают права авторов, а сами с авторами расплачиваются как бог на душу положит”. Автор этих строк, худый и многогрешный, долгое время сам был носителем такой идеологии.

Но вот читаем комментарии к вышеупомянутой заметке Письменного и обнаруживаем там в изобилии накаты уже на самих авторов, которые якобы хотят делать деньги из воздуха.

“Авторы должны иметь особенное положение в обществе. Это же не какой-то там дворник, который подмёл дорожку один раз и получил за это деньги один раз. Автор должен иметь возможность получить за один и тот же труд столько раз, сколько результатом этого труда воспользуются,” – излагает (в рамках своего понимания) тезисы профессора Кэбея один из наших читателей. Естественно, излагает в негативном ключе.

Что ж, для начала дворники, как правило, получают не гонорары за каждый случай уборки, а зарплату за то, что каждое утро убирают наши дворы, причём за дело они берутся задолго до того, как у офисного планктона начинают трещать будильники. Это так, к слову.

Видимо, предполагается, что “работник творческой профессии” должен один раз получить деньги за свою работу и немедленно заниматься созданием следующего шедевра, который милостивый потребитель может и купит, а может и сочтёт дерьмом, не заслуживающим траты денег (но вполне пригодного для халявной закачки на телефон).

Следуя этой логике, а также в связи с утверждаемым на все лады “излишеством” в нашей жизни лейблов, книгоиздателей и кинопрокатчиков придётся признать, что каждая книга должна существовать только в одном экземпляре. Написал, продал одному человеку, получил деньги – всё, ходи довольным, пиши следующую.

То же самое с песней: написал – продал одному слушателю, а что с этой записью дальше происходит – не твоё собачье дело, аффтар. Ведь ты же навроде сапожника: стачал сапоги и продал другому, так теперь они не твои.

Можно было бы долго рассуждать о различиях между творческой профессией и ремесленничеством, но про это всё уже сказал почти два столетия назад Александр Сергеевич Пушкин:

Тебе бы пользы всё – на вес
Кумир ты ценишь Бельведерский.
Ты пользы, пользы в нём не зришь.
Но мрамор сей ведь бог!.. так что же?
Печной горшок тебе дороже:
Ты пищу в нём себе варишь.

Но сейчас этим никого не проймёшь. Нынче, видать, как раз такие времена, когда пренебрежение искусством снова входит в моду – вместе со всё более распространяющейся во всех направлениях презумпцией неуважения к ближнему.

Впрочем, подобное наблюдается не только в России. Например, в первых числах января бывший руководитель организации по коллективному управлению правами SoundExchange Джон Симпсон ушёл в отставку. В своей прощальной речи он упомянул некий недавний опрос, который показал “удивительное число американцев, считающих, что у артистов должна быть вторая работа для содержания самих себя – как будто их труд и не должен никак вознаграждаться”.

Сразу придётся оговориться, что найти сам этот опрос автору данного материала не удалось, так что какой именно процент опрошенных открыто не признаёт творческие сферы деятельности профессиями (и вообще чем-либо социально значимым), неизвестно. Но это цветочки.

А ягодки проросли в России: в конце прошлого года Министерство науки и образования РФ выдвинуло новые законодательные инициативы (статью по ссылке рекомендуется прочитать полностью, хоть она и велика). Закон “Об образовании” изменяется таким образом, что, например, в музыкальные школы, балетные училища и прочие образовательные учреждения творческой направленности нельзя будет принимать детей в возрасте до 15 лет. Мотивация? Начинать “специальное обучение” в более раннем возрасте – нарушение прав ребёнка, ибо он не может сам решать, идти ему в музыкальную или балетную школу или нет, это родители за него решают. А так нельзя!

Кроме того, музыкальным, балетным учебным заведениям хотят запретить конкурсный отбор. То есть учите всех, кто к вам придёт, даже совершенно бесперспективных с профессиональной точки зрения юнцов и юниц.

Естественно, творческая общественность вспрыгнула на потолок от таких новшеств. Если музыке худо-бедно можно начинать учиться после 15 лет (но только на очень поверхностном уровне), то серьёзная балетная подготовка объективно требует, чтобы занятия начинались с младых ногтей и продолжалась многие годы.

Плюс ко всему у пока что высших учебных заведений, занимающихся подготовкой артистов, статус вузов собираются отбирать, то есть права готовить новых преподавателей у них не будет.

Если все эти инициативы будут приняты (а обсуждение данного закона заканчивается чуть больше чем через неделю – 1 февраля), балетная школа, равно как и многие другие направления искусства в современной России, – нет, не уничтожается, всего лишь стерилизуется, то есть лишается возможностей для самовоспроизводства.

Да, конечно, тут можно сказать, что Минобрнауки просто хочет сэкономить. Однако вкупе с другими своевременными инициативами, типа введения специальных часов патриотического воспитания, вместо уроков по образовательным дисциплинам в старших классах, всё это отдаёт уже не финансовыми соображениями, а Джорджем Оруэллом, как говорится, в полный рост.

Что? Какая связь между нежеланием платить за скачанную музыку и эротическими фантазиями Минобрнауки по поводу обучения балету с 15 лет? Да прямая, увы: пренебрежение к творческим профессиям (и в более широком смысле вообще ко всему интеллектуальному труду), которое на общественном уровне выражается в принципиальном, экономически понятном нежелании платить за плоды этого самого творческого труда, теперь провозглашается на законодательном уровне.

При молчаливом одобрении общества, которому все эти талантливые балалаечники ни на что не сдались.