17 пусков за 2024 год — и это данные «Роскосмоса». США — 160, Китай — 70, и Новая Зеландия с Rocket Lab в этом году показала впечатляющую динамику и уже обогнала Россию. Однако у «Роскосмоса» есть четкое понимание и стратегия того, как не просто догнать конкурентов, но и вернуть России лидерские позиции в космической отрасли. На фоне этого как никогда актуально прозвучали дискуссии, состоявшиеся на круглом столе, организованном журналом «Компьютерра».
В круглом столе участвовали:
- Роман Жиц — генеральный директор компании «Восход. Космические технологии».
- Сергей Алексеев — член экспертного комитета Минцифры по дорожной карте перспективных сетей мобильной связи. Основатель и генеральный директор ряда компаний в области космических систем связи («Геофотоника», Voxtellar, «СИКС»).
- Павел Гайдук — заместитель заведующего научно-экспозиционного отдела московского Музея космонавтики.
- Игорь Поляков — юрист, специалист по структурированию проектов государственно-частного партнерства (ГЧП) в космической сфере, руководитель направления проектного финансирования адвокатского бюро «Качкин и Партнеры», Санкт-Петербург.
- Никита Матасов — аэрокосмический инженер, участник отряда космонавтов «ЦПК МАИ», неформальный эксперт Роскосмоса.
- Дарья Чу́дная — научный редактор рубрики, модератор встречи, эксперт по космическим коммуникациям, заместитель генерального директора космической компании SR Space, экс-PR-директор Музея космонавтики, автор книг о космосе.
- Элиза Новикова — модератор, главный редактор «Компьютерры».
Российский космос — это «советский каркас» на рыночном фундаменте?
Главный диагноз современным проблемам российской космонавтики участники круглого стола поставили единогласно: отрасль до сих пор живет в организационной и технологической парадигме СССР, но вынуждена существовать в условиях рыночной экономики. Это фундаментальное противоречие, которое тормозит любое развитие.
Как отметил Роман Жиц, структурно отрасль не претерпела существенных изменений с советских времен: «Ничего по большому счету структурно в российской космонавтике не поменялось после советского времени»
Павел Гайдук добавил исторический контекст, напоминая, что и в прошлом многие решения были не столько эффективными, сколько «великими вопреки», достигаемыми за счет гигантских бюджетов ВПК, которые сегодня недоступны.
Пока отрасль сохраняет старую структуру, страна и экономика вокруг нее изменились. Главное противоречие, по мнению спикеров, заключается в том, что государственная система финансирования и управления не создает стимулов для реальных инноваций.
Сергей Алексеев указал на изъян в самой парадигме государственного субсидирования: «Согласно методам оценки основных госфондов — чем на больший срок вы сможете “размазать” проект, тем больше вы за него получите денег. Также полностью исключается возможность ошибки. Это всё к тому, что в стране на данный момент в сфере федерального субсидирования отсутствует механизм мотивации действительно делать что-то интересное и прорывное».
Вместо того чтобы поощрять скорость и результат, складывается впечатление, что система вознаграждает долгосрочность и распыление ресурсов. Это приводит к «бессистемности», о которой рассказал аэрокосмический инженер Никита Матасов: проекты создаются не из-за реальной необходимости, а по принципу «раз у других есть, то и нам надо», как это было с системой «Энергия-Буран».
Участники дискуссии сошлись во мнении, что необходима глубокая реструктуризация всей отрасли. Она должна касаться не только технологий, но и в первую очередь системы управления и ответственности.
«Под системой ответственности я имею ввиду не ГУЛАГи, расстрелы, или посадки, все-таки меритократию [высшие руководящие должности должны занимать наиболее способные люди], возвращение к системе, когда дорогу дают тем, кто больше делает и меньше говорит».
Роман Жиц, генеральный директор компании «Восход. Космические технологии»
Что делать? Три столпа реформ на рыночном фундаменте
Текущее состояние российской космонавтики участники круглого стола описали как «системный кризис». Унаследованная от СССР структура стала качественно хуже по всем параметрам, а существующие модели финансирования и управления демотивируют прорывные решения. Чтобы Россия не просто сохранила суверенитет в космосе, но и вернулась в число значимых игроков, необходимы глубокие реформы. Эксперты выделили три фундаментальных направления действий.
1. Реструктуризация и меритократия: ломать старую систему
Главное противоречие современной отрасли — уже устаревший технологический уклад, доставшийся нам с советских времен, в условиях рыночной экономики. При этом принятые ранее к исполнению федеральные космические программы (ФКП) не привели к реальным изменениям.
Ключевая проблема — отсутствие системы ответственности. Необходимо давать дорогу тем, кто сказал и сделал. Это требует болезненной, но неизбежной реструктуризации всей отрасли, пересмотра кооперационных связей и целеполагания. Будущее космонавтики, по мнению спикеров, напрямую зависит от того, как в стране в целом будут проходить структурные управленческие реформы.
2. Образование и кадры: готовить инженеров, а не «продажников»
Система подготовки кадров признана неэффективной и оторванной от реальных потребностей отрасли. Никита Матасов указал на корень проблемы: современное космическое образование «рассчитано на хорошего студента советского, который готов грызть гранит науки», но таких студентов — единицы.
«Система образования должна ориентироваться на плохого студента, — заявляет Матасов. — Благодаря цифровизации окончить вуз стало достаточно легко. Вуз, по сути, готовит не технического специалиста, а «продажника», который умеет хорошо списать, найти дипломную работу». В результате выпускники приходят на предприятия и не знают, что делать, и их приходится переучивать в течение трех-пяти лет.
Решение — наладить практический симбиоз между вузами и индустрией. Роман Жиц призвал вовлекать молодежь «в реструктурируемую космонавтику», чтобы она занималась «не бесконечными кубсатами [формат малых искусственных спутников Земли], а все-таки работала вместе с тем живым, что осталось, в нашей космической отрасли, над реальными «железячными» проектома, включая средства выведения». Проектами можно остановить «окончательный отрыв от реальности великой профильной школы страны».
3. ГЧП и верификация: создать прозрачные правила игры для частных инвестиций
Участники дискуссии были единогласны: без активного привлечения частного капитала масштабное развитие отрасли невозможно. Принятый в прошлом году закон о государственно-частном партнерстве (ГЧП) в космосе — важный шаг, но его недостаточно.
Одним из главных барьеров спикеры называли отсутствие института верификации. «В РФ, при наличии огромной космической отрасли, отсутствует сам институт верификации для частных компаний: прозрачные оперативные схемы, выстроенная система экспертного доверия, унификация. Это действительно проблема», — констатировал Сергей Алексеев.
Банки и крупные инвесторы не будут вкладывать деньги в частный проект, пока независимые отраслевые эксперты не подтвердят, что это «не цирк шапито», а перспективная разработка.
Роман Жиц на примере Фонда «Восход» описал модель, по которой Фонд уже реализует проект частной ракеты-носителя сверхлегкого класса компании «3Д Исследования и Разработки» и другие космические проекты:
- Стартап представляет свой проект, фонд «Восход» сначала анализирует проект с участием экспертов из профильных НИИ (например, АО «ЦНИИМаш», АО ГНЦ «Центр Келдыша»), а если необходимо, и ведущих предприятий отрасли (РКК «Энергия», НПО им. Лавочкина и другие). Эксперты дают свое заключение, например: «Есть здоровое зерно, а вот на эти вещи стоит обратить особое внимание или сделать их иначе». Или говорят, что представленный проект не может быть технически реализован с заявленными характеристиками.
- Стартап получает первый раунд финансирования от Фонда, обычно на год, а затем начинает реализацию проекта по техническому заданию, которое согласовывается с Фондом и с отраслевыми экспертами. В течение года, обычно в конце каждого квартала, стартап предоставляет свои отчетные материалы по проекту на промежуточное ревью этим же отраслевым экспертам, которые работают для Фонда на платной основе. Таким образом, команда стартапа получает обратную связь по своему проекту, вносит необходимые исправления и доработки.
- Эти заключения независимых от Фонда отраслевых экспертов становятся своеобразным «знаком качества» для банков и других институциональных инвесторов, которые, уже имея уверенность в реализуемости проекта, инвестируют в проект на следующих этапах его развития.
Такой «треугольник» — частные инициаторы, отраслевая экспертиза и финансовые институты — позволяет снизить риски и выстроить доверие. Как отметил Игорь Поляков, решение вопроса о верификации возможно путем наделения государственного регулятора (Роскосмос или его структуры) функциями по сертификации и подтверждению, создания аккредитованных частных сертифицирующих бюро или создания сертифицирующих механизмов на базе отраслевых некоммерческих объединений.
Никита Матасов также поднял вопрос о «камнях преткновения» для российских стартапов в космической деятельности: отсутствие сертификационных центров для космических технологий, доступа к инфраструктуре «Роскосмоса» и экспертных советов.
«Частные конструкторские объединения и студенты создают эффективные двигательные установки, но не могут их внедрить из-за отсутствия доступа к сертификации. Собираешь документы годами, а потом говорят: у нас испытания для “Союза”, приходите через пять лет».
Никита Матасов, аэрокосмический инженер, участник отряда космонавтов «ЦПК МАИ», неформальный эксперт Роскосмоса
Решение — создать сертификационные советы про Российской академии наук с экспертами «Роскосмоса». Раз в три месяца они за день рассматривают проекты: студенты представляют разработки за пять минут. Совет оценивает реальность и новизну, дает рекомендацию для доступа к инфраструктуре — стендам, вакуумным камерам.
«Основная проблема — отсутствие доступа частных разработчиков и студенческих конструкторских бюро к инфраструктуре Роскосмоса. Можно открыть частный сертификационный центр при федеральном космическом центре с исследовательским оборудованием, стендами, вакуумными камерами. Нужен орган, который упростит доступ — не для всех подряд с улицы, а чтобы дельные проекты попадали. Так мы себя тоже защищаем», — делится эксперт.
Частники vs. Госплан: где точка роста?
Дискуссия о будущем российского космоса неминуемо упирается в главный вопрос современности: способна ли традиционная, унаследованная от СССР модель «Госплана» совершить новый рывок, или точкой роста станет частная инициатива? Участники круглого стола обозначили несколько ключевых фронтов, где этот вопрос стоит наиболее остро.
Споры о ракетах-носителях стали центральными. С одной стороны, звучит трезвый скепсис. Никита Матасов прямо заявил: «Нужна ли нам многоразовая ракета с возвращаемой ступенью? На данный момент — нет, не нужна». Его аргумент — Россия опоздала с этим трендом, и к моменту создания аналога мир уйдет вперед. Проблема видится в бессистемности: «Мы делаем многоразовую ракету просто потому, что она есть на мировом рынке, не задаваясь вопросом, а нужна ли она вообще в России».
Многоразовые ракеты могут найти применение на внутреннем рынке, но для мирового России важно сосредоточиться на уникальных конкурентных преимуществах. «Тренд идет к еще более дешевым пускам. Мы выйдем с одноразовыми ракетами, похожими на Falcon 9, когда уже будут системы, которые гораздо дешевле выводят что-то на орбиту», — отметил эксперт.
Однако Роман Жиц привел жесткие цифры, показывающие, что без технологического перевооружения амбициозные планы Роскосмоса невыполнимы. Госкорпорация планирует нарастить частоту пусков до 150 в год к 2036-му, но сегодня Россия совершает лишь 17–19 пусков.
Даже с учетом всех существующих и перспективных одноразовых ракет (частных и государственных) максимальный потолок — 40–50 пусков. «Отсюда вывод: надо разрабатывать российский аналог Falcon 9», — констатировал Жиц. Без многоразового носителя выполнить план по развертыванию российской спутниковой группировки (1000–1200 аппаратов) физически невозможно.
Если со средствами выведения не все однозначно, то в сфере создания спутников и сервисов для частников открываются четкие коммерческие ниши. Эксперты единодушны: наиболее перспективны два направления.
«С точки зрения коммерции ключевой рынок — все, что касается связи. И вторая половина — это дистанционное зондирование Земли (ДЗЗ)».
Игорь Поляков, юрист, специалист по структурированию проектов государственно-частного партнерства (ГЧП) в космической сфере, руководитель направления проектного финансирования адвокатского бюро «Качкин и Партнеры»
Сергей Алексеев развил эту мысль, связывая ее с глобальным трендом на созвездия спутников. Он прогнозирует, что через 10–20 лет Земля будет окутана минимум двумя многоспутниковыми созвездиями связи, а навигация и ДЗЗ также переедут в состав этих группировок (что уже отражено в дорожных картах глобальных регуляторов).
Для России это шанс не догонять, а «заново ворваться в ключевые игроки» на новых технологических витках, например, как раз в технологиях спутниковой связи Direct-to-Cell, где, по его словам, в РФ есть крайне сильные и актуальные компетенции.
Космическая наука в России, по общему мнению, находится в загоне. Крупные государственные миссии требуют десятилетий подготовки и гигантских бюджетов. Здесь участники дискуссии видят уникальное окно возможностей для частных компаний.
Роман Жиц убежден, что частники могут сыграть ключевую роль в «малых научных космических миссиях». Речь идет о проектах, которые не в приоритете госкорпорации: вывод небольших спутников к Луне, Марсу или даже зонды в атмосферу Венеры. «Это возможно… для этого не нужны большие ракеты. А вот легкая ракета, грузоподъемностью 1.5-2 тонны на Земную орбиту и под нее полезные нагрузки для полетов к Луне, Марсу, Венере, разработанные частниками, — самое то», — сообщает эксперт.
«Такие миссии, хоть и не столь грандиозные, способны дать реальный научный результат, а главное — это будет знаково, это будет волна, которая будет притягивать молодежь», — отмечает Жиц.
Отдельно спикеры выделили сферу, которая не так романтична, как ракеты, но критически важна для монетизации космоса. Это — наземная инфраструктура и программное обеспечение для приема, обработки и доставки данных конечному пользователю.
«Космическая часть — сегмент романтичный… Но не будем забывать, что это инструменты для производства информации. И вот как раз наземный сектор — приемные станции, дата-центры, софт… Чтобы клиенту было удобно, условно говоря, на смартфоне это использовать, — вот здесь частники вообще вне конкуренции с государством».
Роман Жиц, генеральный директор компании «Восход. Космические технологии»
Именно в этом сегменте в России уже сейчас наблюдается бурное развитие стартапов, которые делают космические данные доступными и полезными для бизнеса и обычных людей.
Государство должно создать прозрачные правила игры и механизмы верификации проектов, а частный бизнес — принести гибкость, скорость и ориентацию на коммерческий результат в тех нишах, где он уже сегодня сильнее: связь, ДЗЗ, малая наука и обработка данных. Без такого партнерства масштабные планы останутся на бумаге.
Великий «вопреки»
Когда мы смотрим на великие советские космические достижения — первый спутник, полет Юрия Гагарина, выход Алексея Леонова в открытый космос — нам кажется, что это был закономерный результат работы идеально отлаженной системы. Гигантская страна мобилизовала ресурсы и бросила их на покорение новой цели. Однако за этим парадоксальным образом скрывается иная, более сложная и драматичная правда.
Павел Гайдук точно определил эту суть: «Советская космонавтика была великой “вопреки”, а не “благодаря”». Это значит, что свои триумфы она одерживала не благодаря эффективной организации, прозрачной конкуренции и рыночным стимулам, а вопреки системным недостаткам плановой экономики, бюрократии и тотальному дефициту.
Многие решения были не оптимальны и держались на трех «китах», не имеющих отношения к здоровой экономике. Первый — гигантские бюджеты ВПК. Космическая гонка была, прежде всего, частью гонки вооружений. Практически неограниченное финансирование из военного бюджета позволяло «закрывать глаза» на стоимость и эффективность. Деньги текли рекой, и можно было пробовать десять неправильных путей, чтобы найти один верный.
Второй — важность и роль известных личностей. Фигура Сергея Королева и его уникальный талант организатора, инженера и «лоббиста» были ключевым элементом успеха. Он умел обходить бюрократические препоны, брать на себя ответственность и заставить систему работать на конкретную цель. Это была система, где всё решала «человеко-единица».
Третий «кит» — политическая воля. Космос был ареной идеологического противостояния. Партия и правительство давали карт-бланш, потому что каждый успех был мощнейшим пропагандистским оружием. Это снимало многие административные барьеры, но делало программу заложником политической конъюнктуры.
Почему же сегодня этот путь невозможен? Ответ прост: из трех опор «космоса вопреки» в современной России не осталось ни одной. Гигантских бюджетов ВПК, которые можно бесконечно тратить на космос, нет. Фигур масштаба Королева, способных личной волей сломать систему, не видно. А политическая воля, не подкрепленная экономической целесообразностью, приводит к имитации деятельности, а не к прорывам.
Именно поэтому слепое копирование прошлых успехов не работает. Нельзя сегодня, пытаясь повторить триумф, воссоздавать только внешние атрибуты — ракету или корабль. Бессмысленно ждать нового «Королева», если система не готова дать ему свободу и ресурсы. Эпоха «вопреки» закончилась. Новая эпоха требует принципиально иных основ: эффективности, конкуренции, прозрачности и экономической целесообразности. Понимание этого исторического контекста — ключ к тому, чтобы не ностальгировать о прошлом, а строить реалистичное будущее.
Уроки прошлого для будущего
Что именно из великого космического прошлого России может и должно стать опорой для ее будущего? Спикеры сошлись во мнении, что слепая ностальгия бесполезна, но игнорировать уроки истории — преступно. Из прошлого стоит взять лучшее — системность, роль личности и национальную идею.
Участники отметили, что советская космонавтика, при всех ее противоречиях, демонстрировала высочайший уровень системного подхода. Как напомнил Павел Гайдук, это была сложившаяся «пищевая цепочка» — от добычи руды до полета, где каждый элемент был жизненно важен.
Сегодня же, по словам Никиты Матасова, «почти все космические системы, которые у нас сейчас разрабатываются в стране, отсутствуют в общем системе подхода к разработке». Возвращение к выверенной, логичной проектной логике — первостепенная задача.
Второй ключевой урок — решающая роль сильных лидеров-профессионалов. Дарья Чудная напомнила, что у истоков успехов стоял Сергей Королев, в лучшем смысле «эффективный менеджер», который держал в руках всю программу и опирался на плеяду главных конструкторов — экспертов высочайшего класса в своих узких областях. Эту мысль развил Роман Жиц, заявив, что «роль личности в истории тоже никто не отменял». Современной отрасли критически не хватает таких фигур, способных брать на себя ответственность и объединять разрозненные усилия.
Наконец, космос тогда был не просто отраслью, а национальной идеей, объединяющей страну. Как отметила Дарья Чудная, мощная «космическая пропаганда» создавала невероятный эмоциональный подъем и притягивала лучшие умы. Эта объединяющая, вдохновляющая миссия сегодня утрачена, и ее возвращение — важнейшая коммуникационная и государственная задача.
Из настоящего, в том числе международного, необходимо заимствовать лучшие практики. Как отметил Игорь Поляков, «нужно помнить и гордиться. Заслуженными достижениями героев прошлого, но при этом смотреть вперед и брать наиболее современные и эффективные, в том числе организационные решения, подходы».
Сергей Алексеев подчеркнул, что в современных реалиях «серьезные прорывные космические проекты невозможно делать локально, без теснейшей международной интеграции». Отрасль нуждается в открытости, гибких моделях финансирования, подобных ГЧП, и в создании прозрачных институтов верификации, которые заменят устаревшую и потерявшую доверие систему экспертизы.
Общий вердикт спикеров конструктивен: «Отрасль не может состоять только из героев-одиночек», — резюмировал Игорь Поляков. Нужна поступательная, разумная работа по созданию новой экосистемы, построенной на партнерстве и кооперации государства, амбициозных «частников» и инвесторов. Космос — это командная работа. А место подвигу всегда найдется.
Как предупреждает Сергей Алексеев, «мы в любом случае куда-то придем, да, но очень важно, чтобы было не поздно».
Эксперты отмечают значительный потенциал российской космонавтики. Богатый исторический опыт, сильная научная школа, развитая производственная база и появление активных частных игроков создают основу для качественного рывка. Принятие закона о ГЧП и создание новых механизмов верификации уже запускают позитивные процессы в отрасли.