Мир помешался на Аароне Шварце. Американский юноша, посягнувший на основы системы авторских прав, свёл счёты с жизнью неделю назад — и к настоящему моменту уже превращён в героя. Но скажите честно, когда вы читали все эти панегирики, у вас не ломило зубы от их приторной сладости? Не хотелось сорвать с авторов розовые очки и заставить взглянуть на подвиг Шварца объективно?

Аарон был яркой фигурой, тут не может быть иной оценки. За свои двадцать шесть лет он успел многое. Участвовал в разработке идеи и самого формата RSS (один из основополагающих транспортов современной Веб), соосновал популярный краудсорсинговый сервис Reddit, верил в максиму “информация должна быть свободной”, слыл социальным активистом и, в знак протеста против несправедливой эксплуатации авторских прав, лично утащил и опубликовал несколько миллионов статей из платной научной интернет-библиотеки JSTOR. За что и пострадал: на него завели уголовное дело, а максимальное наказание по совокупности предъявленных обвинений тянуло на 35 лет и миллионный штраф. Но Шварц до суда не дожил — и теперь проходит по разряду “героев, которых убило правительство”. Интернационально-почётное звание, близкое гражданам и (особенно!) активистам-правозащитникам любого государства на Земле.

Лично у меня нет сомнений, что инициатива назвать в его честь один из новых законов в США завершится удачно и что отныне и впредь Шварца будут приводить в качестве примера неадекватной жестокости, с которой государственная машина карает оступившихся. Но видите ли, есть как как минимум одно соображение, которое не позволяет мне примкнуть к восторженной толпе фанатов с фотками Шварца над головой.

210113-0

Я пишу для Компьютерры с 99-го года, и тема преступлений в сфере информационных технологий всегда была мне особенно близка. Не только из-за любопытства, яркости и новизны происходящих здесь событий. Дело ещё и в том, что я сам как айтишник начинал именно там, за чертой закона. Вспоминая сейчас первые десять лет своей “компьютерной” карьеры, я понимаю, что осталось мало таких запретов, которые бы я не нарушил — и ещё меньше таких, которые готов был переступить, если бы потребовалось.

Начало и середина девяностых… Страну трясёт. Компьютеры — даже примитивные восьмибитные самоделки — неадекватно дороги, а компоненты для превращающейся в стандарт де-факто IBM PC дороги нереально. Своя телефонная линия — не просто роскошь: купить её тогда не могли даже деньги, сегодня такое трудно даже представить. Доступ в Интернет медленный и тоже фантастически дорогой. Что оставалось школьнику из рядовой рабочей семьи, “заболевшему” компьютерами?

Я ломал защиты, копировал и продавал чужие программы, чтобы заработать на следующую железку. Познакомившись с ФИДО и впервые прочувствовав, что знаменитое “компьютер значит Сеть” не просто рекламный слоган, сел на чужую телефонную линию — потому что свой собственный проводной телефон всеми правдами и неправдами смог получить только пять лет спустя. Чтобы понять механику компьютерных вирусов, я раздавал направо и налево попавшие ко мне экземпляры, а позже написал свой “стелс” (писк моды в 90-е: резидентный вирус, перехватывающий системные вызовы и модифицирующий их, чтобы скрыть своё присутствие; идею я почерпнул из культовой книги “Компьютерные вирусы в MS-DOS” Касперского — и всё ещё мечтаю получить на неё автограф) и только по случайности не довёл дело до полномасштабных испытаний.

Когда в городе появились первые интернет-провайдеры, я ломал криптозащиту Windows 95, чтобы извлечь пароли из украденных мною же с чужих компьютеров файлов с учётными записями (ту переписку, полагаю, и сегодня ещё можно отыскать в архиве фидошной Ru.Hacker). И естественно, провёл несчётные часы в Сети, оплаченные из чужого кармана. К слову, свой первый веб-проект, в какой-то момент вошедший в тройку самых посещаемых развлекательных ресурсов пустынного тогда Рунета, я поднимал именно так — на чужой телефонной линии, под чужим паролем.

210113-1

Оглядываясь сейчас, я думаю, что был смышлёным, но ещё больше — отчаянным мальчуганом: если надо, запускал ассемблер, когда надо — доставал отвёртку и паяльник, а требовалось — врал людям в лицо. Мне по сей день ужасно стыдно перед теми друзьями, клиентами, партнёрами, которых я тогда обманул, подставил, которые доверяли мне и которым я так отплатил. У меня только одно оправдание: я действовал не ради денег, а ради знаний. Дорожка обманщика, взломщика, чёрного хакера была кратчайшим путём к новому. Эта тяга была так сильна, что я ухитрился быть отчисленным с четвёртого курса института и, чтобы дотянуть до инженера, восстанавливался “на контракт”. К тому моменту интерес к классическому образованию у меня был уже не нулевым даже, а отрицательным. Я учился сам, каждый день, но за моё обучение платило общество — и не было такой цены, которую я не рискнул бы ему выставить, если б возникла необходимость в дополнительных занятиях.

Тем, что сегодня я здесь, с вами, а не шью рукавицы где-нибудь на севере Урала, я обязан везению. Мне очень повезло с людьми: никто из тех, кого я обокрал, не заявил на меня в милицию, хоть кое-кто и собирался. А может быть, и заявил, но в отделении ему посоветовали не отвлекать людей ерундой. Потому что мне повезло ещё кое с чем: со временем. Девяностые — тёмные годы для экономики и политики, но райское времечко для ИТ. Ни обыватели, ни закон ещё не понимали, с какой великой и страшной силой столкнулись мы все в лице компьютеров и Сети. Вирусы были диковинкой, проделки компьютерных взломщиков считались детскими шалостями, сами компьютеры — всего лишь игрушкой. Да так оно и было. В лучшем случае персоналка заменяла тогда пишущую машинку и микрокалькулятор. Компьютерный бизнес был замкнут сам на себя, никакой критической инфраструктуры на компьютерах не висело. Так что и законов, наказующих за несанкционированный доступ, за заработок на чужом цифровом контенте, попросту не существовало, либо они были слишком сырыми.

Но с тех пор кое-что изменилось. Оглянитесь! USB-флэшка с вирусом на три недели задержала пуск крупной электростанции. Сотни миллионов бизнесов и учреждений по всему миру могут пострадать из-за дыры в Java. Вирус Red October, свирепствующий в Восточной Европе, крадёт пароли с государственных и научных машин — и никто даже не рискует предположить, сколько он наворовал за те пять лет, что оставался незамеченным. Продажи цифровой музыки, видео, программного обеспечения для телефонов (телефонов!) измеряются десятками миллиардов долларов в год. Я не подбирал темы специально, а просто открыл Google News, чтобы иллюстрировать факт: на дворе — 2013 год, понимаете? Не середина девяностых. Цивилизация больше не любуется компьютерами издалека, не забавляется, она от них зависит. Мы зависим.

210113-2

Прошло время, когда за преступления в сфере ИТ можно было пожурить – пора ставить в угол. Выбора нет: законы должны быть и должны действовать, то есть быть равными для всех. Смазливое лицо и благие цели не могут служить оправданием, так же как не могут они быть оправданием обычной краже или вторжению в чужой дом. Увы, не могут! И — нет, я не знаю, что скажу своим детям, когда перед ними встанет выбор, как постигать компьютерную грамоту: по учебникам или ломая крупный веб-сайт. Я знаю, что последнее быстрей, интересней, эффективней. Но я понимаю также, что время, когда такое дозволялось, прошло. Общество смотрит на преступления в сфере ИТ иначе, чем десять лет назад, — потому что банально боится за свою безопасность. У него нет выбора.

Вернёмся к Шварцу. За что на него завели дело? Без спросу, обойдя ограничения, он извлёк миллионы статей из закрытой библиотеки и опубликовал их. Нарушил ли он закон? Нарушил: это признают даже сторонние эксперты по праву. Для чего он сделал это? Потому что платный доступ к научным статьям противоречил его убеждениям. Помните? Информация должна быть свободной, платный доступ к научным материалам ослабляет научный прогресс и т.д. и т.п. Это был его вызов системе.

Я не знаю и не готов судить, почему Шварц наложил на себя руки. Надеялся на резонанс? Возможно. Расстроился из-за грозившего ему срока? Не исключено. Просто выдался тяжёлый день? Тоже может быть. Это страшно и грустно, когда из жизни уходят молодые. Но с точки зрения тяжести проступка это ничего не меняет, понимаете? Возможно, ему следовало организовать интернет-кампанию протеста, собирать подписи, ругаться с законодателями, писать статьи, да голодать перед Белым домом, наконец, но остаться в рамках закона. Потому что время, когда можно было безнаказанно ломать чужие компьютеры и брать чужое (пусть в цифре), прошло и возврата не будет. Решился? Будь готов отвечать.

P.S. В статье использованы иллюстрации Open Knowledge Foundation, Dokey Hotey, Dom Brassey.