Издревле есть у пишущих на ИТ-темы такая забава – сравнивать гипоциклы от Gartner. Вот, скажем, смотрим на последний Gartner 2015 Hype Cycle, сравниваем его с таким же гипоциклом от 2014 года, и замечаем очень забавную вещь. Из сферы считаемых перспективными технологий исчезла такая штука, как Big Data. В прошлом году аналитики от Gartner полагали, что Большие Данные миновали уже пик завышенных ожиданий, и близятся к массовому внедрению. В 2015 году про эту технологию забыли. Забыли вообще…

На гипоцикле-2015 Больших Данных совсем нет…
На гипоцикле-2015 Больших Данных совсем нет…

Нет, она не исчезла. Вспомним, Великий Гэтсби из романа Ф.С.Фитцджеральда планировал ежедневно изучать электричество. А кого интересует электричество сейчас? Выходишь из электрооптовки с УЗО и автоматами, которыми планируешь набить щиток на новой квартире родственников-гуманитариев, да встречаешь знакомого доцента. Который удивленно смотрит на УЗО, да растерянно спрашивает – «А что это?». А по инженерному диплому – электромеханик. А по кандидатскому диплому – специалист по системам управления.

Нет-нет, шахтный электрослесарь – прежде чем ЕБРР удавил в губернии угольную отрасль – на квалификационных экзаменах устройство и назначение дифференциального выключателя отвечал гарантированно. Без этого – отправлялся гулять на все четыре стороны, с ТБ на предприятиях СССР было строго, отвечать не хотелось никому. А тут – доцент. Да еще по системам управления… Не знающий, что при наличии мелких детей и пожилых родственников на разводку в «мокрые» помещения стоит поставить УЗО «на 7,5». Да, свет порой будет «моргать», но человеческие жизни дороже…

И это говорит, прежде всего, что электротехника ушла вглубь инфраструктуры. Проявляясь лишь в моменты перебоев с ней. И нечто подобное в фантастически спрессованном времени прогресса происходит и с технологией Больших Данных. Никуда они не ушли. Просто живут чуть ниже машинного обучения, машинного перевода, автоматического вождения и всего разнообразия технологий, которые зовутся Интернетом Вещей. Живут, обеспечивая функционирования всех этих технологий, немыслимых без обработки больших массивов данных по незаданным изначально паттернам.

Так что говорить «Большие Данные», не говорить «Большие Данные», это нынче дело не инженеров, а маркетологов. Ну, вспомните – для кого это не является археологией – как в начале девяностых и на зеркальных пленочных фотокамерах, и на приходивших на смену «Вятке» стиральных машинах писалось fuzzy logic. Мол, работаю на основе нечеткой логики, не впаду в парадокс «буриданова осла». Теперь такого не увидишь, хотя fuzzy set logic по-прежнему является одной из математических основ ИТ.

И вот одной из технологий, которая нынче выходит на первый план, по мнению той же Gartner является цифровой гуманизм (digital humanism). Цифровой гуманизм определяется как философия, которая при создании цифровой системы ставит во главу угла человеческие ценности и интересы. Звучит все очень мило – если привык уже к выражениям «философия баскетбола». Да и сам заголовок статьи о цифровом гуманизме – Digital Humanism’s Impact on Customer Experience – четко показывает, что основой основ является сбыт. Работа с потребителем…

Человеческие ценности. Человеческие интересы. Делать лучше не машины, а людей, используя для этого все возможности пронизанного быстродействующими цифровыми коммуникациями мира. Звучит очень мило и очень симпатично. Только вот что стоит за всем этим в реальности? Ну, конечно не беря экстремальные случаи, прямую перестройку центральной нервной системы в тех или иных целях («Как большие данные дают возможность вправлять мозги…»). И не рассматривая внесение в широкие массы ранее доступных лишь богатеньким достижений пластической хирургии путем применения серийно производимых роботов-хирургов…

Что значит – делать лучше не машины, а людей? Какой человек – лучше? Делали ли людей лучше спартанцы, метавшие младенцев с круч Тайгета, и подвергавшие остальных беспощадным физическим тренировкам ? Лучше ли тогдашние эфебы нынешней молодежи страны родимых осин, из которой – как плачутся медики призывных комиссий – невозможно набрать бойцов для высокоприоритетных подразделений по нормативам семидесятых? Или, все же, «лучше» относится лишь к области интеллекта.

Реклама на Компьютерре

И вот тут-то начинается потеха. Посмотрите на процесс дистрибьюции продовольственных и промышленных товаров – ни продавцы, ни покупатели не умеют уже считать без калькулятора. И если ни девочкам, ни мальчикам из торговли это ничуть не мешает в обсчете, то покупатель уберечься от жуликоватых служителей Меркурия не может. А искусство умножать без калькулятора цену товара на его вес воспринимается как нечто мистическое, персонал рынка отбрасывает попытки обсчитать и начинает спрашивать различных житейских советов. (Кстати, купите пожилым родственницам гибрид электронного безмена с калькулятором, стоит гроши, а вещь полезная…)

И вот тут-то и встает вопрос – кто лучше, деревенские мальчонки в лаптях и домотканых одежонках, решавшие в сельской школе С. А. Рачинского сложные задачки «на устный счет» («Хакнуть «глубокое обучение» и получить от этого, как минимум, удовольствие…») или современные, одетые в сшитые умелыми китайскими руками вещи от лучших итальянских брендов и носящие в карманах и сумочках гигафлопные смартфоны, но показывающие в этом самом счете весьма скромные результаты.

Вопрос, надо сказать, довольно жестокий. Конечно, сразу найдутся те, что заверещат, что детям устный счет не нужен, ибо есть калькуляторы… (Ага, «Это-таки и наука-то не дворянская. Дворянин только скажи: повези меня туда, свезут, куда изволишь.») Ну да – гениальные учебники математики Киселева и Смирнова писались для тех, кто будет пользоваться таблицами «Брадиса» и «специальных функций» соответственно. Только вот предполагалось, что пользующиеся способны и вычислить значение синуса самостоятельно, и взять нужный интеграл. А таблицы лишь убыстряют процессы вычислений, но не заменяют знаний…

Знаний? Ну, нынче, на фоне успехов Глубокого Обучения, мы можем попытаться дать этим самым знаниям естественнонаучное определение, отделяя их от информации. Знания – это структура нейросети, и информация – то, что по этой сети гоняется. И в самом первом, не просто первом, а в нулевом приближении, можно сказать лучше будет тот, кто обладает более сложной, более развитой нейросетью. Настраиваемой, в том числе, и «механическим» решением алгебраических примеров в промышленных количествах. (Ну, конечно при условии ее нормального функционирования – прочее к психиатрам…)

И вот как, делает ли обилие носимых и стационарных цифровых устройств, пронизанность окружающего нас мира потоками цифровой информации ту нейросеть, что внутри ребенка, более сложной и связной? Похоже, что нет, так говорят данные международных организаций – «Компьютер в школе — полезен только поставщикам?». Человек становится лучше не когда он окружен высокопроизводительными гаджетами, а когда ему систематически приходится работать над собой, развивать свою нейросеть.

Хотя подключенный к сети гаджет дает фантастические возможности тем, кто хочет, скажем, приникнуть к классическому наследству, прочитать античный текст, скажем… Или посмотреть, какую экзопланету открыли на этой неделе, и какая последняя оценка возраста возникновения жизни на Земле. Крайне плотно идут открытия, очень динамично меняется научная картина мира. И вот тут-то возникает серьезный вопрос. Добротные научно-популярные книжки издания начала прошлого века – «Мироздание» Мейера или «Жизнь животных» Брема – читались ребенком конца шестидесятых с интересом и пользой.

А вот сейчас тексты полувековой давности безнадежно стары. И популярные книжки стареют на глазах. И получается, что сформировать адекватную научную картину мира можно лишь непрерывно используя все возможности гаджетов и мира цифровых коммуникаций. То есть – если общество заинтересовано, чтобы люди становились более образованными, хотя бы, необходимо приложить силы к созданию такой технологии просвещения людей, которая б и формировала цельную картину мира, как старая добрая книга, и непрерывно отображала вносимые исследователями в эту картину изменения, как делает это arXiv.org. Как много людей захочет этим воспользоваться – вопрос другой. Но шанс надо дать всем – в этом и будет состоять цифровой гуманизм.