Проходивший на прошлой неделе в Москве экономический форум вызвал пристальный интерес всевозможных СМИ: поисковик выдаёт более шестисот тысяч ссылок. Журналистов занимает то, что первый зампред ЦБ РФ Ксения Юдаева объявила об угрозе стагфляции (американизм 70-х, означающий застой в экономике, сопровождаемый инфляцией). Волнуют слова Председателя Правительства России о грозящей нам «ловушке среднего уровня доходов», падении конкурентоспособности из-за возросшего уровня зарплат. А вот предстоящие кардинальные изменения глобального рынка труда и структуры промышленности вызвали куда меньший интерес.

И зря! Ведь им 16 января 2014 года была посвящена интереснейшая дискуссия на тему «Будущая индустриальная структура». На ней перспективы развития новых типов производств и новой промышленной политики обсуждали глава РОСНАНО Анатолий Чубайс, министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров, вице-президент Сколковского института науки и технологий Алексей Пономарёв, руководитель ОАО «РВК» Игорь Агамирзян, премьер-министр Финляндии в период 1991–1995 годов Эско Ахо, уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов…

И говорили они о чрезвычайно серьёзных переменах, которые вызовет в экономической и социальной жизни нашей страны и всей планеты (форум назывался «Россия и мир: устойчивое развитие») массовое внедрение тех новых технологий, о которых «Компьютерра» постоянно пишет в рубрике «умные машины». Называлось это — «новые индустриальные технологии» (НИТ). По определению Алексея Пономарёва из «Сколкова», речь идёт о комплексе процессов проектирования производства материальных объектов различной сложности, которые обеспечивают высокий уровень кастомизации каждого образца при стоимости, сопоставимой или меньшей по сравнению с аналогичными образцами в массовом производстве.

Новые индустриальные технологии обязаны своим существованием технологиям информационным. Именно предельно дешёвые, производимые миллиардными тиражами процессоры управляют с помощью массово тиражируемого кода различными инструментами, позволяя создавать индивидуальные вещи по цене, сопоставимой с массовой продукцией фабрик Юго-Восточной Азии. Приведём один — обойдённый массовым вниманием, но очень важный — пример. Мальчик из Массачусетса Леон Маккарти родился без пальцев на левой руке.

И — жил без них до двенадцати лет. Несмотря на довольно «левый» курс нынешнего правительства США, несмотря на высокие налоги и обилие бюрократов, занятых в тамошних государственных программах, всяких там Medicare и Medicaid, искусственную руку мальчику предоставить никто из них не мог. И родители тоже не могли её купить: изготовленная по классическим технологиям, она обходится в десятки тысяч долларов, а служить будет недолго — ребёнок же растёт, через пару лет придётся менять на новую…

И вот отец Леона, Пол Маккарти, решил проблему самостоятельно. Он отыскал в Сети видео, на котором Айвен Оуэн рассказывал, как сделал протез руки для своего пятилетнего сына, и начал экспериментировать. В результате, пользуясь трёхмерным принтером, имевшимся в школе ребёнка (трудиться машинке пришлось всего лишь 20 минут) и истратив расходных материалов на десяток долларов, он сумел получить вполне работоспособный протез, который позволил мальчику почти полноценно пользоваться левой рукой (видео — здесь).

И с новой рукой — мальчик ведь растёт — проблем будет ещё меньше: опыт-то наработан. Непонятно, почему такой пример вызывает куда меньший интерес, чем печатанные на 3D-принтере пистолеты… Он и куда этичнее, и куда больше повлияет на жизнь общества. Сравним: цена протеза, в принципе кастомизированного, чисто индивидуального продукта, если изготавливать его по традиционным технологиям, с большой долей ручного труда, очень дорогого в США, — несколько десятков тысяч долларов. А кастомизированная же продукция 3D-принтера — десять! На три с лишним порядка меньше!

Да, в хороших западных (пусть чисто механических, как у Геца фон Берлихингена) протезах применяются качественные и дорогие материалы — углепластики, титановые шарниры, силиконовая кожица… Но выигрыш в прочности и долговечности не имеет значения для конкретного человека, который не может себе всё это позволить. А тут проблема решена — предельно дёшево и с приемлемым качеством. И вот это и есть уже конкретное применение, пусть и в единичном масштабе, новых индустриальных технологий.

Реклама на Компьютерре

Но теперь посмотрим на эту историю с точки зрения экономистов, которых отдельный человек заботит примерно так же, как отдельная молекула горячего газа занимает тех, кто делает расчёты внутренней баллистики. Чем всё это для них чревато? А тем, что десятидолларовая искусственная рука — изменившая к лучшему жизнь двенадцатилетнего мальчишки — означает отсутствие спроса на протез ценой в десятки тысяч долларов, которые исчезнут из такой лукавой выдумки учёных-экономистов, как валовой внутренний продукт.

Действительно, этих денег не получит высокооплачиваемый американский медик, дающий направление к протезисту. Не получит сам протезист со своими высокотехнологическими поставщиками. Не получит и административный персонал медицинского центра. Да и налоги с них бюрократам в казну не попадут… И неизбежные последствия всего этого описал бывший премьер Финляндии Эско Тапани Ахо (Esko Tapani Aho). Ныне научный сотрудник Гарварда, к словам которого очень даже стоит прислушаться.

Дело в том, что Эско Ахо совсем молодым, в 37 лет, занял пост финского премьера на переломе истории этой страны. До этого Суоми наслаждалась своими особыми отношениями с СССР (Линия Па́асикиви — Ке́кконена) и доступом к бездонному отечественному рынку, куда поставлялась промышленная продукция — от судов Wärtsilä до пуховиков… Но потом ситуация изменилась, пришлось искать новые пути для финской экономики. Которые и были найдены, при премьерстве Ахо, в развитии хайтека, в той дороге, которую Nokia прошла от производителя кабелей до телекоммуникационного гиганта…

И переменчивость хайтек-успеха Эско Ахо знает на собственном опыте: с 2009 по 2012 год он был вице-президентом Nokia по корпоративным связям… Поэтому к его словам — «В результате внедрения цифровых технологий в США, например, в ближайшие 20 лет произойдёт двукратное сокращение рабочих мест, и то же, вероятно, грозит и России» — очень даже стоит прислушаться. Они очень хорошо соотносятся с простым и наглядным примером руки Леона Маккарти, который мы привели выше. Ребёнок получает руку, но ВВП лишается десятков килобаксов…

А ещё — те процессы, о которых мы регулярно рассказываем («Окупаемы ли роботы-грузчики, или От сложного к простому«) и в результате которых профессии шофёра, водителя погрузчика и просто грузчика имеют уже в ближайшее время прекрасные шансы присоединиться к ремёслам отщепителей ашельских рубил и кочегаров волжских пароходов. И — естественно — то, что процессы эти затронут, вместе со всем миром, и нашу страну. Так как же нам стоит к ним относиться?

Ну, скажем, Анатолий Чубайс назвал это серьёзным вызовом, к которому необходимо готовиться. А вот министр промышленности и торговли Денис Мантуров заметил, что такая перспектива для нас — весьма отдалённая, потому что в стране «как раз наблюдается дефицит рабочих специальностей, и повышать производительность труда предстоит очень долго». И вот с ним-то как раз и хочется согласиться. Заедешь в местный логистический центр очень успешного российского ритейлера — так там, хоть и расположен он в депрессивном Нечерноземье, трудятся гастарбайтеры…

Так что развитие отечественной робототехники (об одном из успешных примеров мы рассказали в материале «“Интернет вещей” ловит ветры глобализации«) и новых индустриальных технологий необходимо всячески поддерживать. И Мантуров, и Ахо считают важнейшим элементом такой поддержки установление общеиндустриальных стандартов (скажем, принятие GSM породило гигантскую отрасль мобильной связи), о чем мы поговорим отдельно. Ну и завершить рассказ об экономическом форуме хочется словами известного экономиста Джеффри Сакса, приведёнными по стенограмме пленарной дискуссии «Контуры посткризисного мира».

«В XXI веке промышленность — это прежде всего ИКТ, информационные технологии, которые затронут все сектора промышленности. Россия может быть мировым лидером в том, что касается космоса, авиации, быстрой железной дороги, атомной энергетики, робототехники и тяжёлого машиностроения. Если Россия преуспеет в этих отраслях и добавит к этому успехи в ресурсных секторах, в том, чего сможет добиться Россия, ограничений не будет».

Как можно судить из всего текста стенограммы, Сакс считает, что робототехника сможет удачно сойтись с нашей демографией. Не будет никакой катастрофы в сокращении населения работоспособного возраста, если одновременно благодаря новым индустриальным технологиям будут исчезать «традиционные» рабочие места. (Вряд ли кто из читателей вожделеет постоянную работу грузчика для себя или своих детей…) Ну а вот как будет реагировать «простой американец» на сокращение вполовину рабочих мест в США — об этом пусть заботятся тамошние политики…