Мое очное общение с Органами продолжалось 10 минут. Очное, потому что заочно мы наверняка были знакомы — вернее, они были знакомы со мной. Учиться на романо-германском отделении филологического факультета МГУ, априорно предполагающем интенсивное и постоянное общение с иностранцами, без негласной санкции Органов в счастливые годы моей советской юности было нереально.

Разумеется, все наши анкеты так или иначе проходили через Лубянку и брались на заметку. На всякий случай. Второй заочный одобрямс наверняка состоялся на третьем курсе, когда меня в порядке, не подлежащем обсуждению, «пригласили» работать переводчиком на Старую площадь. В подопечные мне достался член Политбюро Компартии Румынии, с которым, в сопровождении двух смотрящих из Иностранного отдела нашего ЦК, мы зачем-то исколесили Мурманскую область: мой румынский член зачитывал первый абзац доклада об успехах социалистического строительства на его многострадальной родине, затем садился, а я подхватывал эстафету и монотонно бубнил перевод доклада в течение следующих 45 минут.

Сразу после защиты диплома состоялась моя первая и последняя очная ставка с Органами. Всех нас, пятикурсников, по одному приглашали в небольшую аудиторию, где за столом сидели два мужика в костюмчиках. Диалог, который длился 10 минут, выглядел таким образом:

— Сергей Михайлович, какие у вас планы после получения диплома?
— Собираюсь в аспирантуру.
— А вы бы не хотели попробовать работать в другой области?
— Какой?
— Очень интересной!
— Что нужно делать?
— Нужно будет читать румынские газеты и журналы, а также другую литературу, создавать информационную базу, заниматься анализом.
— В самом деле интересно! Спасибо за предложение! Но я пока попробую все же с аспирантурой.
— Ну смотрите. Бывает, не удаётся поступить. Или того хуже — не сможете написать диссертацию. А если напишете, то не защитите…
— Всякое бывает, конечно. Но я попытаюсь все-таки.
— Ну что ж, попытайтесь! Желаем успехов! Если передумаете, дайте знать.
— Как дать знать?

В ответ мужички ласково улыбнулись — и мы расстались. Оказалось — навсегда.

Нежность диалога я для себя объяснил полной своей профнепригодностью для Органов, о которой, разумеется, там были осведомлены (уж сколько анекдотов про Брежнева было сказано-пересказано, сколько неправильных мыслей вслух высказано и наверняка запомнено, запротоколировано). Отсутствие репрессий (это когда и в самом деле не получается поступить в аспирантуру или защититься) я объяснил формальным подходом мужичков к своим обязательствам: рекрутировали явно для галочки, а не по велению сердца.

Рассказал я вам эту историю вот по какому поводу. Не так давно Wired, а затем Slate совместно с государственным университетом штата Аризона очень обстоятельно поведали историю 17-летнего исландца Сигурдура Тордарсона, который сначала втёрся в доверие к Джулиану Ассанжу и другим сотрудникам WikiLeaks, а затем добровольно (!) связался с ФБР и предложил свои услуги в качестве осведомителя.

История эта потрясла меня до основания: не столько своей восхитительной фактурой, сколько моей собственной неспособностью определить и осмыслить мотивацию юного стукача. ЗАЧЕМ?! Зачем «Сигги» (кликуха исландского пацана) совершал то, что совершал?! Что им двигало? Что побуждало сначала добровольно принять на душу самый страшный грех в христианской этике (обман доверившихся), а затем — это уже совсем запредел какой-то! — ещё и весело обо всех своих сношениях с Органами рассказывать направо и налево, раздавать интервью и чуть ли не автографы?!

Какие-то соображения у меня всё-таки родились, однако сначала позволю себе описать в общих чертах «бондиану» ребёнка индиго из Рейкьявика.

Тот факт, что Сигурдур Тордарсон осчастливил нашу планету, явившись из далекого космоса, не оставляет сомнений уже после первого взгляда на фотографию необычного мальчика. Лицо — одновременно и старика, и ребенка (в политкорректной Америке такое лицо называют «baby face»), тучная тушка, поросячьи глазки. То ли ангел, то ли инкуб, то ли просто начинающий педераст. С внешностью, однако, контрастирует чрезвычайно хваткий, бойкий, энергичный, напористый ум, который Сигурдур Тордарсон демонстрирует каждым своим поступком, каждой репликой, каждым электронным письмом. Взгляните хотя бы на текст, отправленный исландским малышом в посольство США в Рейкьявике:

From: [redacted]@live.com
To: reykjavikdatt@state.gov
Subject: Regarding an Ongoing Criminal investigation in the United States.
Date: Tue, 23 Aug 2011 03:33:39 +0000

Реклама на Компьютерре

После быстрого изучения вопроса в интернете мне не удалось найти надежных каналов для назначения встречи с сотрудником по вопросу ведущегося уголовного расследования. Предмет этого расследования мне бы не хотелось обсуждать по электронной почте. Также по электронной почте не будет обсуждаться оперативная информация (intel), которую я хочу предоставить в контексте данного расследования. По этим причинам я данным письмом запрашиваю очной встречи в посольстве США в Исландии или в каком-либо другом месте. Я гражданин Исландии. Вы можете связаться со мной по данному адресу эл. почты либо по телефону 00xxx-xxxxxxx. Убедительно прошу, чтобы это письмо оставалось полностью конфиденциальным.

Как вам формулировочки? Пишет мальчуган 18 годков от роду из северной отмороженной страны размером с Бирюлево Западное. Индиго, индиго и есть!

Общая канва истории следующая. Сигурдур Тордарсон знакомится с Джулианом Ассанжем в Рейкьявике на конференции в Исландском университете. Знакомый журналист представил юношу руководителю WikiLeaks, юноша вызвался добровольно помогать праведному делу борьбы за право народов знать о мерзостях, которыми занимаются их правительства.

Мальчика взяли в работу. Работы было много, потому как WikiLeaks как раз готовилась к гала-представлению с видеороликом, переданным Брэдли Маннингом, на котором доблестные американские вертолетчики расстреливали 12 гражданских лиц, в том числе и сотрудников информационного агентства Reuters.

«Сигги» тесно сошелся с Ассанжем, даже летал в Лондон — для моральной поддержки во время рассмотрения судом запроса Ассанжа о предоставлении ему политического убежища.

В свободное от добровольной помощи WikiLeaks юный Сигурдур Тордарсон промышлял мелким хакерством: влезал в университетские компьютеры, серверы, принадлежащие мелким исландским коммерческим конторкам, и т. п. Хакерские замашки, похоже, придавали «Сигги» авторитета в WikiLeaks, потому что скоро ему предоставили администраторские права и доверили заведовать чат-коммуникацией сообщества whistle-blowers.

В июне 2011 года хакерская группа LulzSec взломала веб-сайт ЦРУ. Тордарсона подвиг восхитил, и он связался с LulzSec на предмет установления тесных связей между WikiLeaks и умелой хакерской группой. По словам Тордарсона он действовал с ведома WikiLeaks, по словам WikiLeaks — они понятия не имели об инициативе своего исландского добровольца.

Как бы там ни было, Тордарсон обратился к LulzSec с просьбой взломать серверы исландского Министерства финансов, для того чтобы найти доказательства политической ангажированности исландского правительства, которое отказало DataCell в разрешении на покупку крупного информационного центра в Рейкьявике. По мысли Тордарсона, отказ был мотивирован тем обстоятельством, что DataCell обрабатывала добровольные денежные пожертвования, которые поступали WikiLeaks со всего мира.

В интервью Slate Сигурдур Тордарсон заявил: «Взлом исландских правительственных инфраструктур был первым заданием, которое WikiLeaks дало хакерской группе LulzSec». Разумеется, WikiLeaks категорически отрицает, что когда-либо уполномочивал «Сигги» вести переговоры с хакерами, тем более — давать им задания, которые автоматически превращали WikiLeaks в сообщников международной криминальной организации.

(Продолжение — в завтрашнем посте.)