Huawei Technologies покидает Америку. Один из крупнейших производителей телекоммуникационного оборудования на планете — а кто-то считает, что и самый крупный — «более не заинтересован в присутствии на рынке Соединённых Штатов» (слова Эрика Ху, исполнительного вице-президента компании). И причиной тому – отнюдь не конкуренция или отсутствие спроса. Как прозрачно намекнул другой высокопоставленный руководитель Huawei, Ли Санки, причины – геополитические. Попросту говоря, китайский гигант устал от «красной паранойи»: постоянных подозрений, домогательств и препонов, возводимых американцами, видящими в Huawei вражеского лазутчика.

Основанная в 1988 году бывшим военным (Рен Женгфей, сейчас ему 68 лет, и он всё ещё у руля компании), Huawei занимается всем, что так или иначе связано с беспроводными коммуникациями. Это и полный спектр оборудования, от сотовых станций до USB-модемов, смартфонов и планшеток, и сервисы и программное обеспечение для корпоративных клиентов. Акцент, впрочем, всегда остаётся на работе с телекомами (сотовыми операторами прежде всего), которые приносят три четверти всей выручки, и на перспективных разработках: почти каждый второй человек в компании — а это почти семьдесят тысяч сотрудников — заняты тем, что Запад называет R&D, а по-русски описывается пространным определением «научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы».

При этом Huawei не стесняется слушать и пользоваться советами со стороны (выстроить современную, новаторскую корпоративную структуру ей, в частности, помогла IBM). И совсем не удивительно, что почти каждый крупный телеком мира нынче использует её оборудование, а присутствует компания почти на каждом мало-мальски крупном национальном рынке — в том числе на местном китайском, на рынке европейских стран, России ну и, конечно, Штатов. С той лишь разницей, что в США сотовые операторы уже почти клянутся на конституции, что ничего у Huawei не покупали и покупать не будут.

Упрёки, щедро рассыпаемые в адрес Huawei, обусловлены прежде всего её «нечистым» происхождением. Слишком быстро крохотная фирмочка, построенная бывшим военным инженером буквально на несколько тысяч долларов, выросла в гиганта мирового уровня. За этим явно стоят деньги Коммунистической партии Китая. В этом её подозревают и Штаты, и Европа, только последняя видит здесь предпосылки для нечестной конкуренции (легко выдавливать соперников, когда за тобой бюджет крупнейшей политической партии в мире!), а первые — политический интерес. Ведь наверняка Китай «вырастил» Huawei не просто так. Наверняка в хуавеевском железе спрятаны «закладки», с помощью которых китайские спецслужбы подслушивают телефонные переговоры, вообще перехватывают информацию на самом низком уровне и смогут обеспечить своей стране решающее преимущество в случае войны.

Отдельная история — отношение компании к интеллектуальной собственности. Как и многие другие молодые высокотехнологичные китайские стартапы, первые лет пятнадцать жизни Huawei не стеснялась копировать наработки конкурентов, на чём время от времени и попадалась. Теперь, однако, чем дальше, тем чаще ревнителем патентной чистоты выступает сама Huawei.
Отдельная история — отношение компании к интеллектуальной собственности. Как и многие другие молодые высокотехнологичные китайские стартапы, первые лет пятнадцать жизни Huawei не стеснялась копировать наработки конкурентов, на чём время от времени и попадалась. Теперь, однако, чем дальше, тем чаще ревнителем патентной чистоты выступает сама Huawei.

Отсюда один шаг до упрёка в чрезмерной секретности. Корпоративное устройство Huawei — тайна за семью печатями. Это частная компания (её акции не торгуются на бирже), так что финансовая отчётность закрыта от посторонних; состав совета директоров был раскрыт лишь несколько лет назад; в руководстве сплошные зятья-братья-дети, и так далее, и так далее. Национальные особенности китайского (и вообще азиатского) бизнеса, где секретность – обычное дело, Запад в расчёт не принимает: желаешь работать с нами — работай открыто! Стоит ли удивляться, что минувшей осенью спецкомиссия при Конгрессе США прямо назвала Huawei (и её «младшую сестрёнку» ZTE) угрозой для национальной безопасности и рекомендовала бизнесу и государственным организациям воздержаться от приобретения её продуктов?

Справедливости ради нужно отметить, что подозревают Huawei не только Соединённые Штаты. Евросоюз, Австралия, Индия тоже смотрят на красного богатыря искоса. Но в Америке процесс зашёл дальше всего: в официальном финансовом плане на текущий год госорганизациям запрещается приобретать ИТ-системы у китайских компаний — и подозрения к Huawei явно стали для этого запрета определяющими.

Что ж, только за последние пару лет мне дважды доводилось писать о нарастающей красной истерии в Штатах (см. «Красные идут» и «Красная жара-2»). И продолжаться бесконечно это конечно же не могло. Во вторник Эрик Ху выдал своё историческое «более не интересует!», а его коллеги пояснили, что это не план, а констатация факта. Вот уже год, как Huawei смещает фокус активности с Соединённых Штатов на другие иностранные рынки. Конечно, об этом догадывались, но одно дело – строить догадки, а другое — получить официальное подтверждение.

Признание Ху произвело эффект разорвавшейся бомбы, несколько смягчённый, впрочем, разъяснениями, которые дали представители Huawei буквально осадившим их журналистам. Так вот, «потеря интереса» не означает, что компания полностью сворачивает бизнес в США. Речь идёт только об отношениях с крупными телекомами, об оборудовании для сотовой связи. Но, учитывая, что для Huawei это ключевое направление, действительно можно считать, что компания покидает Америку.

Нет худа без добра: «красная паранойя» помогла оценить преимущества opensource-продуктов. Такое оборудование для сотовой связи в США производит, например, Range Networks: сравнительно дешёвое, с открытыми исходниками, снимающее значительную часть опасений, по крайней мере, относительно «закладок» в управляющем коде.
Нет худа без добра: «красная паранойя» помогла оценить преимущества opensource-продуктов. Такое оборудование для сотовой связи в США производит, например, Range Networks: сравнительно дешёвое, с открытыми исходниками, снимающее значительную часть опасений, по крайней мере, относительно «закладок» в управляющем коде.

Самое интересное теперь — кто пострадает больше: сама компания или телекоммуникационный бизнес США? Huawei уже признала, что случившееся в последний год обострение «красной болезни» ударило по текущей выручке, и чем дальше, тем заметней теперь будет разница. К 2017 году «нехватка Америки» в продажах Huawei станет причиной недополучения миллиардов долларов ежегодно. С другой стороны, американский бизнес — производители оборудования для беспроводной связи, его покупатели — остаются без сильного конкурента. Для них словно бы создаются тепличные условия. На первое время это, конечно, облегчит им жизнь (Huawei здорово давила ценами), но вот в перспективе — когда из национальной теплицы американские вендоры попадут «в поле», где столкнутся и с европейскими «культурами», и с китайскими «сорняками» — конкурентоспособность американской продукции может подвести. Не случайно десяток деловых ассоциаций (в том числе скандально известная BSA) написали на днях в Конгресс США коллективное письмо в защиту китайских производителей: мол, безопасность ИТ-продукта — следствие не того, кто и где его произвёл, а прежде всего того, как он сделан, как используется, как сопровождается.

Наконец, кажется интересным поддаться минутной слабости и посмотреть на мир вокруг себя глазами «красных параноиков». Но давайте применим эту мерку не к китайским, а к американским компаниям. В недавней беседе с другом, повидавшим свет, мне посчастливилось сделать именно это. Не слишком ли красивым получился взлёт у Facebook? Не слишком ли гладко идёт завоевание информационного пространства Google? Не стоят ли за ними американские спецслужбы, которым иметь такое всепроникающее око, естественно, очень хочется? И не пора ли нам задуматься о последствиях нашего увлечения Фейсбуком, Гуглом, айфонами-андроидами?

Так же, как давно уже задумались китайцы.

В статье использованы иллюстрации Jens Rost, Steve Jurvetson, Ken Banks