1 августа 2013 года. Большая радость у «дорогих россиян»: в действие вступает «антипиратский закон» (Федеральный закон Российской Федерации от 2 июля 2013 г. № 187-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях“). Пока в его юрисдикции оказывается лишь видео- и кинопродукция (первоначально авторы законопроекта пытались включить в него все виды интеллектуальной собственности). Но содержащаяся в 187-ФЗ правовая норма поразительно нова. Дело в том, что закон этот предусматривает досудебную блокировку контента по IP-адресу или по URL. Досудебную! До заседания суда, до всей процедуры судоговорения, прений там всяких и совещаний… До оглашения приговора…

Московский городской суд имеет уникальный статус в мире видеоконтента
Московский городской суд имеет уникальный статус в мире видеоконтента.

Предусмотренный 187-ФЗ алгоритм таков. Если правообладатель находит в сети видеоконтент, который, как ему кажется, нарушает его права, то он пишет заявление в Мосгорсуд. (Поразительно интересна уже норма о том, что Московский городской суд «рассматривает в качестве суда первой инстанции гражданские дела, которые связаны с защитой исключительных прав на фильмы…».) Тут вполне место прогрессу: «Заявление также может быть подано в суд посредством заполнения формы, размещённой на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет”, и подписано квалифицированной электронной подписью в установленном федеральным законом порядке». Одновременно «заявитель представляет в суд документы, подтверждающие факт использования в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети “Интернет”, объектов исключительных прав и права заявителя на данные объекты». Далее суд принимает (или не принимает) решение об обеспечительных мерах, о чём выносится определение. Затем соответствующее ведомство (Госкомнадзор) в течение трёх дней должно будет определить хостинг-провайдера и направить ему уведомление об удалении информации. Тот должен удалить контент в течение рабочего дня. Иначе – блокировка сайта на срок до пятнадцати суток. За которые правообладатель должен подать традиционное исковое заявление.

Челябинский сенатор Руслан Гаттаров приводит в защиту «антипиратского закона» практически кибернетические аргументы…
Челябинский сенатор Руслан Гаттаров приводит в защиту «антипиратского закона» практически кибернетические аргументы…

Термин алгоритм мы употребили потому, что, как сказано выше, всё это происходит до начала традиционной судебной процедуры. И аргументы, приводимые в защиту этого закона членом Комитета Совета Федерации по науке, образованию, культуре и информационной политике Русланом Гаттаровым, вполне из области компьютерной (точнее – кибернетической) дисциплины «Исследование операций». Вот что говорит сенатор: «Счёт идёт на минуты. Пока правообладатель обратится напрямую к владельцам сайтов, уже будут миллионы просмотров. Вопросами, связанными с кинопродукцией, во избежание путаницы занимается только один суд в стране. Пусть он начнёт работать, а через месяц можно будет говорить, насколько он эффективен». Тут очень интересная вещь и интереснейший прецедент: собственность рассматривается не в статике, а в динамике. В право вводится фактор времени. Конкурентное преимущество новизны. Пока оно есть – контент представляет одну ценность, а когда исчезает – собственность, хоть права на неё и будут бесспорны, станет мало кому интересна… И это – очень интересное явление.

Правда, в голову сразу же (а как может быть иначе, учитывая новейшую историю нашей страны, с её рейдерством всех мастей?) приходит забавнейший способ борьбы с конкурентами. Заявление псевдоправообладателя, направленное на блокировку на пару недель того или иного ресурса. Ведь если член Совета Федерации полагает, что судебная процедура может принести критические убытки правообладателю, то блокировка интернет-ресурса на такой срок его просто убьёт. Предлагаемая Гаттаровым процедура введения крупных штрафов за фейковое заявление пока не прописана в законе, да и мало ли у нас фирм, записанных на бомжей или алкоголиков с пропиской… виноват, регистраций… Так что то же «исследование операций» диктует нам забавные выводы. Владельцу сайта придётся повышать свою «пропускную способность» к запросам Госкомнадзора: надо ж убрать спорный контент за рабочий день… Это – держать штатного сотрудника, что повысит издержки. Не так страшно для больших, но убийственно для мелких: и тем и другим лучше уйти из-под здешней юрисдикции… И если крупный штраф за неадекватное заявление будет введён и покажет через какое-то время свою недееспособность (ничего не получишь с бесквартирного наркомана), то напрашивается процедура залога… А она будет чревата тем, что свои копирайтные права не смогут защитить уже те правообладатели, что мелкие. То есть, несмотря на ритуальные заклинания о поддержке малого бизнеса, особенно высокотехнологического, 187-ФЗ вряд ли окажется к нему дружелюбен: закон – он тоже на стороне больших батальонов…

И ещё очень интересно – со слов того же сенатора Руслана Гаттарова – почему «антипиратский закон» ограничен кино и видео. «Российская газета» приводит его высказывание: «Если бы речь шла об интеллектуальной собственности в целом, то и Мосгорсуд, и Роскомнадзор “могли бы захлебнуться”». Захлебнуться! Опять понятие из кибернетики: речь идёт о таком явлении, как «насыщение системы массового обслуживания». Описанном учёными во Вторую мировую – ну, например, когда на батарею «сорокапяток» прёт полсотни танков, то танки пройдут… То есть законодатель принял меры и к предотвращению «насыщения» Суда и Надзора. Еще интересней! (Любопытно, попытаются ли пираты, наоборот, перегрузить суд формально правильными заявлениями, эдаким аналогом DDoS? Поживём – увидим…)

Интересно, чем ответят пираты…
Интересно, чем ответят пираты…

Ну, реальные проблемы аудитории «Компьютерры» антипиратские игрища вряд ли создадут – и понятно, почему. Но вот рассуждать о том, какой тактики в вопросах защиты контента стоило бы придерживаться правообладателям, было бы весьма полезно. Ведь качественный контент – это один из факторов, влияющих на развитие рынка информационных технологий. Телевизоры, планшеты, медиаплееры, «толстые» каналы – это всего лишь средство. Которое приобретается подавляющим большинством для того, чтобы потреблять контент. Как правило – видео-. Как правило – современный. (Фильмы стареют поразительно быстро: классику, перешедшую в public domain, может смотреть лишь предельно узкий круг, и лишь как памятники эпохи…) Значит – население потребляет то, на что есть активный правообладатель. Желающий максимизировать свои доходы. И как ему, правообладателю, стоит вести себя для этого?

Судьба мыша одна…
Судьба мыша одна…

И вот тут очень уместной оказывается байка о глупом коте. Который в первую же ночь переловил всех мышей в избе – где тёплая лежанка и миска со сливками – и был вышвырнут в холодный амбар… А ещё посмотрим на игру кота с мышью: выпустит, закогтит, опять выпустит, придушит…

Индифферентный кот
Индифферентный кот.

А иногда – изобразит полное безразличие. Постоянная отработка тактики – хотя она с рождения зашита в firmware котёнка.

Работает кошачий firmware
Работает кошачий firmware.

Итак – правопринудители. Наличие довольно заметного объёма пиратской продукции – условие их успешной деятельности, иначе бороться станет не с чем. (Как глобальный бизнес борьбы с наркотиками, существовавшими от века, обеспечивает массы людей работой, а Голливуд – сюжетами…) А вот правообладатели… Что выгоднее им? Полное пресечение незаконно копируемого контента?

Похоже, что нет. Дело в том, что контент – это не булка. Булку не скопируешь, укравший её лишает хозяина хлеба. И – может просто съесть. А вот контент – потребляется с помощью довольно дорогих (относительно доходов широких слоёв населения за пределами столиц) устройств. Нет смысла копировать фильм в Full HD, если у тебя нет, как минимум сорокадюймового телевизора этого формата… А вот какое-то количество бесплатно доступных фильмов заставит потребителя задуматься о приобретении такого устройства. И это – хоть тут правообладатель ничего непосредственно не получит – создаст рынок высококачественных (относительно прошлых стандартов) устройств отображения, на котором в будущем владетель копирайта сможет и работать. Скажем, много отечественной видеопродукции создано телеканалами. И те, кто купил «фулл эйч-ди» для «скачанных» сериалов, теперь составляют рынок для спутниковых и кабельных каналов высокой четкости (мы говорим именно о тех, кто склонен смотреть «с интернета»). Так что нелегальное копирование контента той частью потребителей, которые всё равно бы его не купили, правообладателю стоит рассматривать не как ущерб. А, скажем, как инвестиции… В развитие сегмента рынка в целом!

А какова должна быть реальная позиция ИТ-бизнеса? Ну, при стопроцентном пиратстве просто не будет резона создавать контент и доводов для покупки новых товаров и услуг, телевизоров новых стандартов и каналов большой пропускной способности. Но и стопроцентное подавление пиратства значительно снизит число тех, кто готов платить за технику. Сократит доходы и замедлит развитие отрасли… Нужна некая золотая середина. Какая? Надо считать! В выложенной в открытый доступ колонке про это не напишут…