Производство оптоволоконного кабеля — это индустрия, которую большинство людей не замечает, пока все работает. Она не про громкие заголовки и не про потребительские новинки. Она про тихую, но критически важную инфраструктуру, которая соединяет города, континенты и морские глубины. И про бизнес, который вынужден конкурировать с китайскими гигантами на их же поле.
«Компьютерра» побывала на заводе пермской компании «Инкаб», где запустили производство сердечников для подводной оптики, и поговорила с генеральным директором Александром Смильгевичем. Мы узнали о том, как чувствует себя рынок оптоволокна, почему китайцы выжигают конкурентные рынки, зачем государство влезло в ВТО и когда у российских промышленников появится вера в себя.
В Перми компания «Инкаб» запустила производство оптического сердечника — ключевого полуфабриката для подводных оптоволоконных кабелей. Проект реализован при поддержке Фонда развития промышленности (ФРП). Финальная сборка будет проходить на новой площадке в Приморском крае, прямо на берегу моря. Это позволяет отгружать готовые кабели строительными длинами до 50 км без промежуточных стыков.
Бизнес, волокно и захват рынка
«Компьютерра» и приглашенные журналисты обсудили с Александром Смильгевичем, генеральным директором «Инкаба», состояние российского рынка в целом, узнали прогнозы на ближайшие годы и попытались понять, почему отечественные производители до сих пор не верят в себя.
Разговор начался с цифр. Общий объем рынка оптического кабеля в России в 2025 году составил 15–20 млрд рублей или около 4 млн км волокна. Динамика стагнирующая. Высокая ключевая ставка снижает инвестиционную активность, а кабель — товар инвестиционный. «Когда ставка снизится, экономика разморозится, мы увидим реализацию отложенного спроса», — прогнозирует Смильгевич.
Срок окупаемости нового проекта по прокладке подводного кабеля — около трех лет. В 2026 году планируют произвести около 1000 км сердечника, в 2027-м — 2500 км. Заказчики — государственные структуры, но конкретные названия компания не раскрывает.
Доля «Инкаба» на рынке оптоволоконных кабелей — 22–25%. В 2026 году компания планирует нарастить ее еще на 10% за счет «агрессивной» работы в сегментах, где традиционно не была представлена. Основные рынки СНГ — Азербайджан и Узбекистан. В Казахстане конкурировать сложнее из-за того, что там есть местные производители.
Китайская угроза
Самой же противоречивой темой, о которой Смильгевич рассказывал, — китайская экспансия.
«Китай — экономический террорист. Китайский экспортер получает субсидию от государства — сразу 20%. Он идет по себестоимости, выжигает рынок. А когда ничего не останется — поднимет цену».
Александр Смильгевич, генеральный директор «Инкаб»
В качестве примера он приводит Африку и другие слаборазвитые страны, где китайцы скупают все и начинают доминировать на рынке. Но главная боль — пошлины. Россия вступила в ВТО в 2011 году и обнулила пошлины на импорт оптического кабеля. При этом пошлины на сырье — полимеры и волокно — остались.
Как добавил «Компьютерре» эксперт, кабельный рынок частично защищен сложностью продукции: китайцам трудно поставлять всю номенклатуру — слишком много типоразмеров, слишком разные условия эксплуатации. «Чтобы МТС подключить базовую станцию, нужно четыре разных типа кабеля: в грунт, на опору, в канализацию. Китайцы с ума сойдут это поставлять», — пояснил он.
Плюс с 2026 года вводится маркировка кабельной продукции. Это дополнительный технический барьер: чтобы завезти китайский кабель, нужно получить коды и отмаркировать его.
Смильгевич сравнивает российскую и китайскую кабельные отрасли. Китай потребляет 250 млн километров волокна в год, Россия — 4–5 млн. «Это как вывести на боксерский ринг ребенка и тяжеловеса. О какой конкуренции можно говорить?» — подметил эксперт.
При этом территория России огромна, расстояния большие, и, по идее, страна должна прокладывать больше кабеля, а не меньше. Но не прокладывает. Он уверен, что пора перестать быть «слугой двух господ». «Это наша страна, и мы должны ее развивать, а не быть приятными для всех», — резюмировал топ-менеджер.
Импортозамещение: где получилось, а где — нет
По полимерам — полиэтилену, безгалогенным компаундам — удалось практически полностью заместить импорт. Исключение — специальные полимеры для узких ниш, к примеру фторопласты. Их продолжают закупать в Китае, но объемы небольшие.
Сталь для бронирования — российская, а вот нержавеющая лента — пока нет. В Волгограде обещают построить завод по производству нержавейки с использованием кластерной инвестиционной платформы.
Самый болезненный вопрос — оптическое волокно. Завод в Саранске (АО «Оптиковолоконные системы») запустили в 2015 году, но только на вытяжку из покупных преформ. Полный цикл — производство преформ — требует в 10 раз больше инвестиций. Российский рынок слишком мал, чтобы окупить такие вложения.
«Китай за десятилетие, с 2008 по 2018 год, создал индустрию, стал номером один в мире. За счет внутреннего спроса — 250 млн км в год. Они окрепли и начали выходить на экспорт».
Александр Смильгевич, генеральный директор «Инкаб»
Сейчас государство дало деньги Мордовии на строительство производства преформ. Ожидаемый запуск — 2027–2028 годы.
Говоря о планах, Смильгевич смотрит в сторону создания центров обработки данных (ЦОД). Инфраструктура ЦОДов стремительно меняется. Медь уже не справляется с теми объемами информации, которые нужно передавать. Особенно это важно для центров нового поколения, где обучаются модели искусственного интеллекта.
«ЦОД, в котором обучаются модели ИИ, потребляет в 36 раз больше оптики, чем традиционный ЦОД, к которому мы привыкли. Пока у нас в России такие центры практически не строятся. У нас нет чипов, на которых эти модели обучать. Но я думаю, что это вопрос временный, рано или поздно это решится», — пояснил он.
Следующая цель «Инкаба» — центры обработки данных. Компания уже собирает линейку продуктов, которая понадобится ЦОДам нового поколения.
Кроме того, на пермской площадке уже установлено оборудование для наложения медной трубки — оно нужно для питания активных усилителей, которые будут укладываться на дно вместе с кабелем на больших расстояниях (от 1 000 км и выше). Пока оборудование находится на стадии наладки.
Что касается веры в себя, Смильгевич остается непреклонен и верит в развитие отечественной промышленности.
«Нация должна производить, должна создавать. Если нация ничего не производит, а только покупает в Китае и продает на Wildberries, такую нацию легко заменить. Найти людей, которые будут на Wildberries что-то покупать, легко. Но это будет уже не русский народ, не россияне. Это будут любые».
Александр Смильгевич, генеральный директор «Инкаб»
«Хотелось бы, чтобы наши дети работали на себя и на свою страну», — резюмировал он.
Лучше и не скажешь
«Инкаб» — редкий пример российской промышленной компании, которая не просто выживает, а расширяется и осваивает новые ниши даже в непростые времена. Но за технологическим успехом стоят системные проблемы, которые Смильгевич формулирует без дипломатии.
Китайская экспансия при поддержке государства и субсидиях экспорта. Собственное государство, которое двадцать лет назад обнулило пошлины на готовый кабель, оставив пошлины на сырье. ВТО, которую в России так и не научились использовать в своих интересах.