Гражданские дроны уже применяются в геодезии, мониторинге инфраструктуры, сельском хозяйстве, строительстве и других отраслях. При этом сам гаджет становится лишь одним элементом более сложной системы, в которой важны программное обеспечение, обработка данных, автономность и интеграция с существующей ИТ-инфраструктурой предприятия.
О том, на каком этапе сейчас находится российский рынок гражданских дронов, какие задачи действительно готовы передавать беспилотникам предприятия и почему следующим этапом развития отрасли станет программная инфраструктура, «Компьютерра» поговорила с Дмитрием Кузьмой, генеральным директором Wheelies — направления программных решений для робототехники корпорации ITG.
— Дмитрий, насколько российский рынок гражданских дронов уже созрел для массового применения и какие сценарии сейчас есть?
Компании уже понимают, какие прикладные задачи можно передать беспилотникам, хотя до повсеместного использования таких систем рынок пока не дошел.
Хорошо видно, как меняется сам запрос со стороны бизнеса. Несколько лет назад компании чаще интересовались возможностями технологии в целом — может ли дрон пройти заданный маршрут, собрать изображение, работать автономно. Сейчас разговор обычно начинается с конкретного процесса, который нужно автоматизировать, и результата, который предприятие получит после полета. Заказчику важно понимать, какие данные соберет система, в каком виде они поступят и как дальше встроятся в его работу.
Около половины запросов в Wheelies приходится на автономный мониторинг линейной и промышленной инфраструктуры, а также природных объектов. Еще примерно 25% связаны с доставкой грузов: еды, посылок, медикаментов и других небольших отправлений. Около 15% составляют проекты по картированию и моделированию, в том числе построению 2D- и 3D-моделей местности. Оставшиеся 10% приходятся на более специализированные сценарии, среди которых мойка окон, пожаротушение и обработка полей.
При этом я бы не переносил эти пропорции на весь российский рынок. Это статистика обращений именно в Wheelies, и она скорее показывает, какие процессы компании уже готовы рассматривать для автоматизации с помощью автономных систем.
— Почему именно мониторинг сейчас занимает такую большую долю запросов?
Это один из самых очевидных сценариев для автоматизации, потому что многие такие задачи повторяются изо дня в день или по заданному графику. Инфраструктуру нужно регулярно осматривать, состояние промышленной территории — контролировать, природные участки — обследовать. Когда каждый такой выезд или облет приходится организовывать вручную, со временем это превращается в заметные расходы на людей, технику и рабочие часы.
Автономность здесь нужна как раз для того, чтобы убрать повторяющуюся ручную работу. Маршрут, параметры съемки и условия выполнения задачи задаются заранее, после чего система может проходить один и тот же сценарий без постоянного участия оператора. Человек подключается там, где действительно требуется его решение: например, если система обнаружила отклонение или нужно изменить параметры обследования.
С доставкой логика похожая, хотя сама задача другая. Дрон перевозит конкретный груз между заранее определенными точками, и ценность такого сценария появляется там, где такие рейсы приходится выполнять регулярно. Чем чаще повторяется операция, тем заметнее эффект от автоматизации отдельных этапов и сокращения ручного участия.
— Почему сегодня недостаточно просто купить хороший беспилотник? Что на самом деле нужно предприятию, чтобы встроить дроны в рабочий процесс?
Сам по себе аппарат закрывает только часть задачи. Даже если предприятие купило беспилотник, настроило его и научилось выполнять нужные полеты, дальше начинается работа с тем, что он собрал. Нужно где-то хранить данные, обрабатывать их, передавать результат специалистам и связывать эту информацию с другими корпоративными системами.
Если после каждого вылета сотрудник вручную выгружает материалы, собирает их из разных источников, обрабатывает и затем переносит результат в рабочую систему, эффект от автоматизации быстро теряется.
В связи с этим дрон имеет смысл рассматривать как часть общей ИТ-системы предприятия. Аппарат отвечает за сам полет и сбор данных, программный слой помогает поставить и выполнить задачу, а дальше в процесс включаются обработка, аналитика и передача результата туда, где с ним уже работает бизнес.
— Предприятие получило данные с дрона. Что должно произойти дальше, чтобы эти данные превратились в результат для бизнеса?
Это один из ключевых вопросов. Сам по себе полет ценности почти не дает, если собранные данные дальше нигде не используются.
В геодезии, например, заказчику нужны пространственные данные, карта, модель местности или другой материал, который можно сразу включить в дальнейшую работу. В промышленности интерес представляет состояние конкретного участка инфраструктуры, обнаруженные изменения или потенциальные проблемы, которые затем должен проверить специалист. В сельском хозяйстве данные с полей используют для оценки состояния посевов и планирования следующих работ.
Снимки и массивы данных в этих сценариях служат исходным материалом. Их нужно обработать, интерпретировать и превратить в понятный для конкретной задачи результат.
Здесь большую роль играет программное обеспечение. Оно связывает сбор данных с их обработкой и дальнейшим использованием, чтобы информация после полета не оставалась отдельным архивом внутри системы, а попадала в тот процесс, где с ней уже работают специалисты.
— Все говорят об автономности дронов. А где она действительно нужна бизнесу?
Автономность имеет смысл там, где она снимает с человека повторяющуюся работу. Если оператор и так быстро справляется с конкретной задачей вручную, автоматизация может просто не окупить затраты на внедрение.
Совсем другая экономика появляется у регулярных сценариев. Например, предприятию нужно несколько раз в неделю проходить один и тот же маршрут и контролировать состояние территории. Такой процесс удобно описать один раз, задать маршрут, параметры полета и правила выполнения задачи, после чего система сможет воспроизводить этот сценарий без постоянного ручного управления. Чем больше однотипных операций, тем заметнее эффект.
При этом автономный аппарат вполне может работать под контролем человека. Система проходит маршрут, использует данные бортовых сенсоров для навигации, соблюдает заданные параметры и реагирует на изменения условий в пределах предусмотренного сценария. Оператор следит за выполнением задачи и подключается там, где требуется его решение, а затем работает уже с полученным результатом.
— Если аппаратная часть дрона становится доступнее, может ли программное обеспечение стать главным фактором, который будет отличать решения друг от друга?
Мне кажется, рынок постепенно движется именно в эту сторону. Характеристики самого аппарата по-прежнему важны: дальность, продолжительность полета, установленное оборудование, вычислительные возможности. Но когда несколько платформ способны выполнить одну и ту же физическую задачу, заказчик начинает гораздо внимательнее смотреть на весь дальнейший процесс.
Здесь хорошо работает аналогия с компьютером. Вычислительное устройство само по себе дает только основу. То, что пользователь в итоге сможет с ним делать, определяется операционной системой, приложениями, данными и связью с другими сервисами.
С беспилотниками происходит похожая история. Программный слой определяет, как предприятие ставит задачу, каким образом аппарат выполняет сценарий, что происходит с собранными данными и куда затем передается готовый результат.
В Wheelies мы развиваем как раз этот уровень. На самом аппарате работает программный контур, в том числе операционная система AI Captain, а командный центр отвечает за подготовку задач и управление ими.
Но для рынка в целом важнее, что беспилотник постепенно встраивается в ИТ-контур предприятия и работает вместе с остальными системами, которые участвуют в производственном процессе.
— Что сегодня сильнее всего тормозит переход от отдельных пилотных проектов к регулярному использованию гражданских дронов на предприятиях?
Обычно это сочетание нескольких причин. Причем сложности часто возникают еще до выбора конкретного аппарата. Предприятию сначала нужно понять, какую операцию оно хочет автоматизировать, какой результат должно получить и что дальше будет происходить с этими данными.
Бывает, что последовательность получается обратной: компания покупает технологию, запускает пилот и только потом начинает искать для нее место в существующих процессах. В таком случае ожидания от проекта могут оказаться выше реального эффекта.
Вторая часть проблемы связана с устройством самого проекта. В нем могут одновременно участвовать производитель аппарата, разработчик программного обеспечения, поставщик оборудования и ИТ-служба предприятия. У каждого есть своя зона ответственности, а заказчику в итоге нужна одна работающая система.
Если аппарат поставляет одна компания, программную часть делает другая, обработкой данных занимается третья, а интеграцию берет на себя четвертая, все эти элементы еще нужно собрать в единый процесс. Для крупного предприятия такая сборка сама по себе превращается в отдельный проект со своими сроками, бюджетом и ответственными.
Рынок, скорее всего, будет двигаться к более цельным решениям, где заказчик получает готовый сценарий автоматизации. Внутри него беспилотник становится одним из элементов процесса и выполняет конкретную часть работы.
— Как изменится российский рынок гражданских дронов в ближайшие три–пять лет? Что сегодня кажется экспериментом, а завтра станет обычным инструментом предприятия?
Мне кажется, рынок будет постепенно переходить от отдельных проектов к постоянному использованию беспилотных систем внутри рабочих процессов.
Сейчас беспилотники часто запускают под конкретную задачу как отдельную технологию. Через несколько лет такой подход может стать менее заметным: у предприятия будет привычный операционный процесс, а беспилотник просто займет в нем свое место.
Это хорошо видно на примере регулярного мониторинга, сбора пространственных данных или контроля протяженной инфраструктуры. Такие задачи логично встраивать в операционный цикл, чтобы система сама формировала маршрут, выполняла полет, собирала данные и передавала их дальше.
Причем автоматизация будет охватывать весь контур вокруг полета. Постановка задачи, планирование, обработка данных, аналитика и интеграция с корпоративными системами постепенно будут собираться в единый процесс. Именно там и появится основной экономический эффект.
— Если представить типичное промышленное предприятие через пять лет, какое место в его работе будут занимать БПЛА?
Я бы не говорил, что у каждого предприятия обязательно появится собственный парк беспилотников, ведь в этом нет необходимости. Важнее, что они могут стать обычным инструментом для получения данных и автоматизации отдельных процессов, примерно как камеры, сенсоры и другие цифровые системы, которые уже давно встроены в инфраструктуру предприятий.
Работа будет выглядеть примерно так: специалист ставит задачу, система готовит сценарий, выполняет его, собирает данные и возвращает результат в удобном для дальнейшей работы виде.
Человек из этого процесса никуда не исчезает, меняется его роль. Вместо постоянного выполнения однотипных операций он занимается постановкой задач, контролем результата и принимает решения там, где нужна профессиональная экспертиза.
В связи со всем, что я говорил в интервью, будущее гражданских дронов я бы связывал с их встраиванием в автоматизированные бизнес-процессы. Чем чаще компании будут оценивать такие системы по тому, какой результат они дают в работе, тем понятнее станет их реальная ценность.
Читайте также: