Спустя годы экстренной замены зарубежного софта российский бизнес столкнулся с созданием «инфраструктурного Вавилона», объединение которого в единую экосистему первый заместитель председателя правления АО «Национальный Банк Сбережений» Алексей Кузьмин называет главным вызовом ближайших лет.
«Мы успешно решили задачу технологической независимости на первом этапе, но создали настоящий инфраструктурный Вавилон. Если раньше у нас был единый, пусть и капризный западный монолит, то теперь на производственной поляне играют десятки независимых отечественных систем, которые смотрят друг на друга с искренним недоумением. Именно поэтому следующим мегапроектом для каждого крупного игрока станет не поиск очередного аналога, а тотальная интеграция всего со всем», — говорит Алексей Кузьмин.
Лоскутное одеяло цифрового суверенитета: цена спешки
Первая волна импортозамещения напоминала ремонт в горящем доме. Ни у кого не было времени выстраивать идеальную целевую архитектуру предприятия. Бизнес приобретал то, что было доступно в реестре отечественного ПО, закрывая «горящие» дыры в бухгалтерии, логистике и производстве. В результате в одном контуре оказались заперты системы от разных разработчиков — реляционные базы данных на базе PostgreSQL-дистрибутивов соседствуют с нишевыми облачными платформами, а самописные микросервисы стыкуются с тяжелыми учетными системами прошлого поколения.
Каждый вендор развивался изолированно, решая собственные тактические задачи по замещению конкретного функционала SAP, Oracle или Microsoft. В итоге компании столкнулись с парадоксом: инфраструктура формально полностью своя, российская, но стоимость владения ею и поддержки стремительно растет из-за огромного количества кастомных «заплаток», шлюзов и переходников. Поддержание связности между этими разрозненными островами съедает львиную долю бюджетов развития, превращая ИТ-департаменты из драйверов роста в подразделения по ручному латанию дыр.
Масштаб затрат на интеграцию подтверждают и международные исследования. Согласно исследованию Suite or Best of Breed: Seven Questions for a Smarter Applications Strategy, проведенному Boston Consulting Group, основанному на опросе более 300 руководителей ИТ и бизнеса из Европы и Северной Америки, 39% компаний, использующих отдельные приложения разных поставщиков, направляют на интеграцию более 20% ИТ-бюджета. Среди организаций, которые преимущественно используют комплексные программные решения, такая доля составила 29%.
Речь идет не о российских компаниях и не о прямом сравнении затрат на интеграцию с расходами на импортозамещение, однако результаты показывают, насколько существенной статьей расходов может стать объединение разрозненных систем.
Анатомия разрыва: почему отечественный софт «не говорит на одном языке»
Главная проблема сегодняшнего дня кроется не в качестве самих продуктов — многие российские разработчики за последние годы совершили колоссальный технологический скачок, — а в стандартизации. Западные вендоры годами выстраивали экосистемы с устоявшимися стандартами обмена данными, отлаженными API, готовыми коннекторами и глубокой документацией. Отечественный рынок рос в условиях жесточайшего цейтнота, из-за чего единые правила игры в сфере интероперабельности (совместимости) просто не успели сформироваться.
Разные системы используют несовместимые форматы логирования, различные модели данных и уникальные протоколы безопасности. То, что для одного вендора является стандартом де-факто, для другого — экзотика. В итоге интеграция двух отечественных программных продуктов порой требует больше трудозатрат и глубокого реверс-инжиниринга, чем в свое время подключение зарубежного софта.
Бизнес начинает осознавать, что покупка лицензий и развертывание систем — это лишь половина дела. Настоящие затраты и главная головная боль кроются в тех невидимых нитях, которые должны заставить все эти компоненты работать как единый слаженный организм.
«Недостаточно просто заменить зарубежное решение российским аналогом и считать задачу выполненной. Необходимо заранее понимать, как новая система будет обмениваться данными с остальной инфраструктурой, кто отвечает за совместимость и как будут организованы дальнейшие обновления. Без единой архитектуры интеграции технологическая независимость может сопровождаться ростом сложности и расходов», — отмечает Алексей Кузьмин.
Данные в изоляции: когда хранилища полны, а пользы нет
Еще одна острая грань интеграционного кризиса — работа с данными. В эпоху больших данных и искусственного интеллекта ценность компании измеряется не столько объемом накопленной информации, сколько скоростью и качеством ее обработки. Однако в условиях лоскутного ИТ-ландшафта данные оказываются заперты в «силосах» (изолированных хранилищах).
Финансовая служба видит одну картину в своей системе, производственный блок — другую в MES-системе, а отдел продаж оперирует третьими цифрами в CRM. Управленческая отчетность собирается неделями, потому что аналитикам приходится вручную сводить нестыкующиеся таблицы и вычищать дублирующиеся сущности. В результате руководство рискует принимать решения на основе информации, которая актуальна для отдельного подразделения, но не отражает положение дел в компании в целом.
«Данные начинают приносить реальную пользу только тогда, когда подразделения работают с согласованными показателями и доверяют их качеству. Если одна система показывает одну выручку, другая — другую, а третья не позволяет быстро проверить расхождение, даже самые современные аналитические инструменты не решат проблему. Поэтому интеграция данных и единые правила их ведения — это необходимое условие для внедрения ИИ и построения качественной управленческой аналитики», — считает Алексей Кузьмин.
Без сквозной интеграции корпоративных данных и внедрения современных платформ управления мастер-данными (MDM) любые разговоры о предиктивной аналитике, цифровых двойниках и внедрении пресловутого ИИ остаются красивой теорией. Данные есть, но они парализованы отсутствием транспортных артерий.
Интеграция как новая религия корпоративного ИТ
Переход к этапу «интеграции всего со всем» требует принципиального изменения философии управления технологиями. Если раньше компании нанимали интеграторов для разового внедрения коробочных решений, то теперь в фокусе внимания оказывается системный архитектурный подход.
Следующие несколько лет в российском корпоративном сегменте пройдут под знаком наведения глубокого порядка в цифровом хозяйстве. Импортозамещение больше не измеряется простым фактом установки отечественного ПО на серверы. Настоящий технологический суверенитет наступит тогда, когда все эти заботливо собранные по кусочкам элементы начнут дышать в унисон, превратившись из разрозненных пазлов в гибкую, прозрачную и готовую к любым вызовам цифровую экосистему.
Этот переход изменит и требования к ИТ-командам. Компаниям потребуются архитекторы интеграции, специалисты по API и интеграционным платформам, архитекторы данных, MDM-специалисты и эксперты по качеству данных. Архитекторы интеграции будут отвечать за совместную работу корпоративных систем и развитие целевой ИТ-архитектуры, специалисты по API — за стандартизацию взаимодействия приложений, а MDM-эксперты — за единые справочники, устранение дублирования и согласованность ключевых данных. При этом возрастет значение специалистов, способных связывать технологические решения с бизнес-процессами и оценивать не только стоимость внедрения, но и совокупную стоимость владения системами.
Таким образом, следующая стадия цифровой трансформации будет связана не столько с количеством внедренных продуктов, сколько со способностью бизнеса выстроить из них управляемую систему. Компании, которые смогут сократить избыточные интеграции, стандартизировать обмен данными и закрепить ответственность за цифровую архитектуру, получат не просто более стабильную ИТ-инфраструктуру, но и возможность быстрее запускать новые сервисы, масштабировать аналитику и эффективнее использовать инвестиции в технологии.