ИТ-фестивали для компаний теперь про живые контакты и HR-бренд, ведь эффект от лого на пресс-воле почти невозможно просчитать. Компании платят за живые контакты с разработчиками, резюме и теплоту по отношению к HR-бренду. Илья Валкин, председатель оргкомитета ULCAMP и директор АНО «Ульск.ИТ», в интервью с «Компьютеррой» рассказал о том, почему бизнес перестал верить в «имиджевое присутствие» и как фестиваль на Волге за 15 лет превратился в инструмент найма, удержания и комьюнити-маркетинга.
— За последние годы ИТ-конференции все больше становятся похожими на фестивали. Это реакция на конкуренцию за внимание аудитории или изменение самой индустрии?
Скорее второе, хотя конкуренция тоже подталкивает. Классическая конференция родилась в эпоху, когда знание было дефицитом: ты ехал на конференцию, потому что иначе доклад топового инженера негде было услышать. Сейчас любой доклад можно посмотреть на YouTube спустя пару дней после конференции. Да еще и в более удобном формате, с монтажом и слайдами. Контент перестал быть дефицитом, но появился другой дефицит — живой контакт с людьми и неслучайные разговоры.
История фестиваля показывает, что мы не превращались в фестиваль вслед за трендом. Наоборот. 15 лет назад мы примерно с фестиваля и начали. Тогда случился неформальный слет айтишников на берегу Волги, представители нескольких ульяновских компаний решили провести своего рода корпоратив с образовательной программой. Просто чтобы люди пообщались, обменялись опытом в неформальной атмосфере.
В итоге так и закрепилось, что ULCAMP сочетает образовательную программу, музыку, спорт и неформальный отдых. И оказалось, что именно такой формат люди и хотят, спустя годы индустрия его догнала.
— А где проходит граница между профессиональным событием и индустрией развлечений?
Граница не в ассортименте активностей, а в том, кто и зачем приехал. К нам едут не «отдыхать вообще», а «к своим». Музыка, спорт, Волга — это не цель, а среда, которая позволяет снять виртуальный галстук и убрать дистанцию. На большой сцене ты к спикеру из условного «Яндекса» или «Альфы» не подойдешь, а у костра или на баркемпе (так у нас на ULCAMP называются малые сцены) — запросто. И ведь «большой» спикер сам этому рад.
Развлекательная индустрия продает эмоцию как конечный продукт, а у нас эмоция — это инструмент. Человек уезжает не с воспоминанием «как было весело», а с пятью новыми контактами, идеей для своего продукта и ощущением, что он часть чего-то большого. «Как было весело» — тоже, конечно, но это добавка. Если убрать профессиональный стержень (баркемпы, доклады, отраслевую аудиторию), останется обычный музыкальный опен-эйр, таких сотни.
— Насколько экономика современного ИТ-фестиваля вообще зависит от контента, а насколько — от атмосферы и эмоционального опыта?
Билеты люди покупают за атмосферу и за людей, а спонсоров привлекает масштаб и аудитория, которую эта атмосфера создает. Контент — необходимое условие, но не он двигает экономику.
Если бы экономика держалась на контенте, мы бы конкурировали с YouTube-каналами с записями докладов. А эту конкуренцию офлайн уже давно проиграл. Платят за то, что нельзя записать и пересмотреть, за то, что происходит между людьми. Поэтому в нашей модели сильная программа — это «гигиенический минимум». Без него нельзя, но сам по себе он кассу не делает. Кассу делает то, что 4500 человек три дня живут в одном лагере и не хотят разъезжаться.
Так что атмосфера — это и есть продукт, за который платит и участник, и партнер. Причем партнеры — как за интеграции, так и за корпоративные лагеря, в которые собирают свои команды. В разные годы нашими партнерами были «Альфа-Банк», Postgres Professional, «Норникель», IBS, iSpring, «Телеком Биржа», РТК ИТ, «СУТОЧНО.РУ», SimbirSoft, ROGI, art-it.tech, ZeBrains, ITECH и сотни других.
— Почему бизнес все еще считает такие форматы эффективными?
Потому что удаленка решила проблему производства, но создала проблему принадлежности. Код можно писать из дома, но команду, культуру и доверие через Zoom не построишь. Это все, кто проходил через полную удаленку, на себе почувствовали.
Бизнес инвестирует в офлайн по трем причинам:
- Первая — работа с HR-брендом. На рынке кадрового дефицита тебя должны хотеть, а не просто знать, и живой контакт с разработчиками работает там, где не работает ни одна вакансия на HeadHunter.
- Вторая причина — собственная команда. «Распределенные» люди раз в год собираются вживую, и это окупается лояльностью лучше любых корпоративных подарков.
- Третья причина в том, что онлайн обесценился, его стало слишком много. Все эти митинги — наша рутина. А три дня вместе на Волге — это событие, которое помнят год.
— Что компании фактически покупают, становясь спонсорами ULCAMP? Меняется ли запрос в последние годы?
Запрос номер один сегодня — это HR и найм. Показать инженерам, что у тебя в компании за люди и культура, чтобы человек сам захотел к тебе прийти. Второй запрос — удержание собственных команд, тот самый корпоративный лагерь. Третий — комьюнити-маркетинг. Для продуктов, которые продаются разработчикам, наша аудитория — это прямое попадание, без посредников и без рекламного шума.
Все эти три причины остаются годами, но меняются пропорции. Раньше доминировал имиджевый запрос: «Мы крупная компания, мы должны быть на ULCAMP, повесьте наш логотип». Сейчас почти все приходят с конкретной задачей и считают отдачу.
То есть партнеры перестали покупать «присутствие» и начали покупать «результат». Раньше мерили логотипами на баннере, теперь фиксируют число собранных резюме и контактов. Для нас это к лучшему — заставляет делать интеграции осмысленными, а не декоративными.
— За 15 лет повестка российского ИТ-рынка несколько раз радикально менялась — от периода роста и глобализации до кадрового дефицита, импортозамещения и бума ИИ. Насколько эти изменения отражаются в аудитории и программе фестиваля?
Отражаются напрямую. Фестиваль — это термометр отрасли, повестка меняется вместе с рынком, иногда с опережением. В годы роста и глобализации, в 2010-е, к нам ехали учиться у тех, кто строил продукты на мировом рынке.
Когда пришло импортозамещение — резко выросла доля разговоров про отечественные решения, про то, как переносить инфраструктуру, и в спикерах появилось больше людей из российских платформ и «Госцифры». Кадровый дефицит сделал HR-трек и тему найма едва ли не центральной — то, что десять лет назад было сбоку, сейчас заняло центральную часть программы.
Аудитория при этом стала более зрелой. Если на старте это были в основном энтузиасты, то сейчас костяк — это мидлы и сеньоры, тимлиды, руководители, люди, которые принимают решения. Меняется и язык: меньше про «как написать», больше про «как построить, нанять, удержать».
— По поводу ИИ — вы больше видите среди участников интерес к новым возможностям или тревогу по поводу будущего профессии?
И то, и другое, и это здоровая смесь. Тревога есть — было бы странно, если бы ее не было, особенно у джунов и у тех, чья работа ближе всего к тому, что модели уже делают. Но я бы не сказал, что в воздухе паника. Айтишники — люди, которые сами автоматизируют чужие профессии не первый год, поэтому к автоматизации собственной относятся скорее прагматично: не «нас заменят», а «как мне встроить это в работу, пока не заменили».
Что я точно вижу — это рост спроса на разговор об ИИ вживую и без хайпа. В соцсетях про ИИ либо «шеф, все пропало», либо «революция каждый день». А людям нужно трезво поговорить с теми, кто реально внедряет, и понять, что работает, а что — маркетинг. Площадка, где сеньор из крупной компании честно рассказывает, где ИИ у них взлетел, а где провалился, — это сейчас один из самых ценных форматов. И, кстати, чем больше ИИ в работе, тем выше ценность живого человеческого контакта.
— В 2026 году ULCAMP меняет локацию — впервые за несколько лет. Почему было принято такое решение?
За годы существования мы дважды меняли площадку, и каждый раз — только когда фестиваль буквально перерастал прежнее пространство. Все из-за того, что старой территории уже физически не хватало. Сейчас ULCAMP вырос до размеров, когда вопрос комфорта участников начинает упираться в тесноту, логистику и банальную тень в жару. Дальше расти на прежнем месте с сохранением качества было бы эгоистично по отношению к гостям.
«Русский берег» для нынешнего масштаба подходит лучше — ульяновцы хорошо знают эту локацию, мы рассчитываем, что и гости из других регионов ее полюбят. В отличие от прежней площадки, здесь не только берег Волги с пляжем, но и сосновый бор, где комфортно в любую жару, нормальное пространство под палаточный лагерь. Плюс инфраструктура, которой раньше не хватало.
Решение далось непросто, такой переезд — это десятки организационных процессов. Но сейчас мы уже видим, сколько новых возможностей открывает эта площадка. Это деловая программа, музыка, спорт, развлечения на земле и на воде останутся, а вот бытовых хлопот станет меньше.
Риск, конечно, есть, ведь любая смена локации — это стресс для постоянной аудитории. Но мы ставим на то, что люди едут не к конкретным соснам, а к атмосфере и к своим. Если мы правильно перенесем эту атмосферу (а мы работаем над этим каждый день), то через пару часов после открытия никто не вспомнит, что было по-другому.
— Есть ли у фестиваля предел масштабирования — момент, после которого рост начинает разрушать сам формат?
Предел есть, и мы про него постоянно думаем. И это, наверное, главный вызов. Неформальность плохо масштабируется: когда людей становится слишком много, теряется ровно то, ради чего едут, — ощущение, что «тут все свои». Кроме того, лагерь на берегу Волги, даже на новом месте, физически ограничен.
Это скорее благо — ограничение не дает превратиться в безликий мегафестиваль. Мы, конечно, гордимся тем, что по оценкам являемся крупнейшим неформальным ИТ-фестивалем. Но стотысячный опен-эйр и камерный слет — это разные продукты, и ULCAMP ближе ко второму по духу, даже на нынешних тысячах человек.
Мы для себя решили так, что дальнейший рост возможен и должен быть в глубину: через качество программы, новые форматы внутри (спорт, арт-фестиваль, гастрофестиваль, баркемпы), плотность и осмысленность интеграций партнеров, уровень комфорта на той же территории. Можно растить ценность для участника, не увеличивая посещаемость. Момент, когда рост начнет разрушать формат, наступит ровно тогда, когда мы погонимся за цифрой в ущерб атмосфере. Наша задача — этого не допустить.
Будущее ULCAMP не в том, чтобы стать в десять раз больше, а в том, чтобы стать в десять раз нужнее тем, кто к нам ездит. Нас интересует, чтобы через еще 15 лет сюда так же хотелось вернуться. Это, честно говоря, непростая задача, которая всегда держит в тонусе, и я рад, что пока мы с ней успешно справляемся.