Уход западных вендоров заметно изменил российский ИТ-рынок. Покинув страну, зарубежные игроки уступили значительную часть своих позиций, а бизнес столкнулся с разрывом привычных цепочек поставок, необходимостью перестраивать технологические процессы и вынужденным замедлением при переходе на новые решения. Масштаб этих сложностей оказался разным для разных секторов, поэтому динамика импортозамещения во многом зависит от отрасли и ее специфики. В статье реалии рынка разберем с Дмитрием Пилипенко, заместителем генерального директора LANSOFT.
Где процесс идет быстрее
Наиболее динамично замещение идет там, где не требуется глубокая перестройка инфраструктуры: в системах электронного документооборота, кадровых решениях и инструментах базовой автоматизации. Российские продукты здесь уже закрывают значительную часть потребностей бизнеса, а компании все чаще выбирают отечественные платформы для управления ресурсами и взаимоотношениями с клиентами.
Сложнее ситуация складывается в промышленности, энергетике и крупных корпорациях, где критически важны ERP-системы, инженерный CAD/CAM-софт и специализированные промышленные платформы. Здесь зависимость от зарубежных технологий сохраняется, поскольку миграция затрагивает стабильность производственных процессов и требует масштабной адаптации.
Такие проекты нередко растягиваются на несколько лет, поскольку любая ошибка в переходном периоде способна остановить производственную линию или нарушить непрерывность критически важных бизнес-процессов.
Государство: стимулы и обязательства
Значимую роль играет государственная поддержка, причем она работает с двух сторон — через стимулы и через обязательства.
С одной стороны, отрасль получает ощутимые преференции: льготный налог на прибыль в 5% вместо стандартных 25% (мера действует до 2030 года), освобождение от НДС при реализации софта из реестра, гранты на разработку и проекты импортозамещения, а также льготное кредитование. При этом в 2026 году часть условий ужесточилась. Например, выросла нагрузка по страховым взносам, но, в целом, ИТ-отрасль сохраняет один из самых широких наборов льгот в экономике.
С другой стороны, действуют прямые регуляторные требования. По данным реестра российского программного обеспечения, к началу 2026 года число зарегистрированных продуктов превысило 30 тыс. наименований от более чем 11 тыс. компаний-разработчиков и правообладателей. Для сравнения, в начале 2023 года их было около 16 тыс.
Рост во многом объясняется тем, что присутствие в реестре стало обязательным условием доступа к госзаказу. С 2025 года переход на отечественный софт закреплен законодательно для государственных органов, компаний с госучастием и владельцев значимых объектов критической информационной инфраструктуры (КИИ), а это ключевые отрасли экономики: энергетика, транспорт, связь, финансовый сектор, здравоохранение.
Дополнительным фактором становятся поэтапно ужесточающиеся требования к совместимости с доверенными операционными системами.
Барьеры на пути импортозамещения
Ключевым барьером выступает сложившаяся архитектура корпоративных ИТ-систем. Годами бизнес выстраивал процессы вокруг зарубежных платформ, и замена одного компонента фактически означает перестройку всей экосистемы.
Как отмечает Дмитрий Пилипенко, заместитель генерального директора LANSOFT, важны не только функционал и производительность нового решения, но и его совместимость с текущей инфраструктурой, устойчивость к нагрузкам, наличие квалифицированных специалистов.
Дополнительным ограничителем выступает высокая стоимость долгосрочных ИТ-проектов, из-за которой многие компании откладывают масштабные переходы на более поздний срок. Свою роль играет и дефицит квалифицированных кадров, способных сопровождать миграцию на новые платформы: он остается сдерживающим фактором для многих отраслей, особенно там, где требуется узкая инженерная экспертиза.
Развитие российских решений и точки роста
Российские продукты не копируют западные аналоги буквально, они развиваются по собственному пути, отталкиваясь от реальных задач бизнеса, а не от логики зарубежных экосистем. При этом важно различать уровни: если тяжелые системообразующие платформы вроде ERP и инженерного софта для крупного производства замещаются медленно, то в прикладных отраслевых решениях динамика заметно лучше.
Позитивная динамика уже заметна в сегментах MES-систем, промышленной аналитики, цифровизации нефтегазовой отрасли — например, в геологоразведке и управлении добычей, — а также в информационной безопасности и искусственном интеллекте.
По мнению Дмитрия Пилипенко, ответом на сложность интеграции становится платформенный подход: объединение зрелых продуктовых линеек в формате «одного окна» снижает риски внедрения и уменьшает трудности стыковки решений между собой. По его словам, отраслевые вендоры все чаще формируют так называемые карты индустриальных решений — наборы продуктов, адаптированных под потребности конкретных секторов (промышленности, инвестиций, энергетики, телекоммуникаций и торговли).
Такой подход позволяет не просто заменить отдельные компоненты зарубежных систем, а выстроить комплексную экосистему под задачи конкретной отрасли. Но полностью закрыть все потребности бизнеса пока не удается: большинство разработчиков идут по пути поэтапного расширения портфеля продуктов под конкретные бизнес-задачи.
Гибридные схемы и их влияние на бизнес
Там, где полноценное импортозамещение пока невозможно, бизнес прибегает к гибридным схемам, параллельному импорту, индивидуальным доработкам, комбинированию систем разного происхождения. Здесь и кроется главный парадокс: формально западные вендоры действительно уступили заметную долю рынка, но их продукты, установленные годами ранее, продолжают работать внутри компаний.
Витрина новых внедрений сменилась быстрее, чем реальная инфраструктура. По оценкам на 2026 год, около трети крупных компаний продолжают использовать иностранное ПО без поддержки и обновлений, а в сегментах корпоративной почты и информационной безопасности доля зарубежных решений, в том числе закупаемых через серые схемы, достигает половины.
Такой подход неизбежно увеличивает совокупную стоимость владения ИТ-решениями: серый импорт лицензий обходится дороже официальных поставок, а работа на софте без обновлений превращается в источник операционных и киберрисков. В долгосрочной перспективе это отвлекает ресурсы от развития и бьет по конкурентоспособности, особенно там, где высокие требования к надежности и непрерывности процессов.
В итоге импортозамещение в российском ИТ движется в двух скоростях. Массовые и относительно простые сегменты отечественные продукты уже закрывают, а вот в тяжелых системообразующих платформах переход упирается не столько в софт, сколько в необходимость перестраивать всю архитектуру бизнес-процессов. Российские вендоры постепенно формируют собственные экосистемы, но полное закрытие всех потребностей крупного бизнеса — вопрос не одного года, а планомерной, поэтапной работы.