Процессор можно спроектировать в России, портировать для него операционные системы и начать строить на его основе серверы. Однако для статуса полностью российского продукта остается еще один важный этап — попадание в реестр отечественной продукции Минпромторга. Одним из уникальных этапов локализации является корпусирование кристаллов внутри страны. В статье расскажем, почему для процессора «Иртыш» эти задачи превратились в отдельный технологический проект и что происходит вокруг новой российской разработки.
Год, которого не было
Осенью прошлого года в отраслевых обзорах российской микроэлектроники компании «Трамплин Электроникс» практически не существовало. Процессоры под именем «Иртыш» не упоминались ни в аналитике, ни в слухах.
К августу нынешнего картина другая. Заявка на включение линейки в реестр отечественной продукции подана в Минпромторг. «Базальт СПО» доводит до релиза сборку «Альт Линукса» под новую платформу. «НТЦ ИТ РОСА» закончил подготовку своего дистрибутива. «Норси-Транс» и другие компании проектируют на этих кристаллах серверы и рабочие станции. В собственном дизайн-центре запущено направление выбраковки.
Разрыв между двумя точками настолько велик, что часть отрасли отказывается в него верить. Генеральный директор компании Анатолий Корсаков объясняет скорость довольно приземленно — организационной природой предприятия.
«Мы не можем позволить себе творить годами, не зная, куда выведет извилистая тропа околонаучных изысканий. Нам нужно готовое изделие, которое можно не только показать на слайде, но и взять в руки».
Анатолий Корсаков, генеральный директор «Трамплин Электроникс»
Отсюда, по его словам, и управленческие модели, и кадровый принцип: востребованы инженеры, у многих из которых за спиной пятнадцать и более лет работы в микроэлектронике.
Новые амбиции
Свежий сюжет — трехстороннее соглашение, подписанное с НИУ МИЭТ и АО «ЗНТЦ». Формулировка цели звучит сухо: «Замкнутый цикл сборки в корпус высокопроизводительных микросхем и многокристальных модулей по методу flip-chip для изделий, где число выводов переваливает за десять тысяч». Однако за этой сухостью прячется довольно радикальное намерение — осуществить отечественное корпусирование, которое до сих пор оставалось за пределами страны.
В 2026 году серьезно изменились требования к признанию радиоэлектронной продукции российской. Новые правила повлияли и на планы «Трамплин электроникс» по локализации, сделав корпусирование одним из приоритетных направлений. Для «Трамплин Электроникс» это продолжение основной линии, ведь компания изначально строилась вокруг трансфера технологий и переноса производства современных процессоров в Россию. Интерес, к слову, оказался взаимным — готовность взяться за сборку «Иртышей» выражала не только площадка ЗНТЦ.
Роли внутри соглашения распределены по естественному принципу. Исследовательскую часть берет МИЭТ — лаборатория «Передовые технологии корпусирования и производства 3D микросистем» (НИЛ ТКПМ), которую возглавляет Денис Вертянов, кандидат технических наук. Задачи лаборатории — поиск конструктивно-технологических решений и приземление технологии на существующие материалы и производственную базу. Промышленную часть закрывает ЗНТЦ. Линию сборки процессорной линейки планируется разворачивать на новой площадке предприятия.
Что скрывается за словом «корпусирование»
Корпусирование — это цепочка наукоемких манипуляций, каждая из которых способен обрушить выход годных.
Пластину обрабатывают и режут. Кристаллы готовят и монтируют. Полости заполняют высокотекучим компаундом и герметизируют. Сверху ставят теплораспределительную крышку. В финале на подложке формируют внешние выводы.
У «Иртыша» осложнен каждый шаг. Крышка массивная, с нанесенным металлическим термоинтерфейсом — сплавом золота и индия, через который она контактирует с кристаллами, то есть фактически припаивается к ним.
Причем у двух процессоров «Иртыш» С632 и С664 кристалл в корпусе не один. Это многокристальные сборки с двумя и четырьмя высокопроизводительными кристаллами. Соединение выполнено бампами — и таких выводов больше десяти тысяч.
Именно эта цифра объясняет, почему проект оформлен отдельным соглашением, а не производственным заказом. Корпусировать чипы в России пробовали и раньше. В открытых источниках нет ни одного подтвержденного случая массовой сборки процессора, сопоставимого с «Иртышом» по сложности.
Четыре задачи, которые нельзя решить по очереди
Чтобы массово корпусировать чипы в России, нужно поставить технологии, разработать оснастку и ПО под каждый вид установки для автоматизации, настроить линию под определенный тип изделия, решить вопросы с документацией.
Чтобы реализовать задачу корпусирования для массового производства требуется поставить технологии и под каждый вид установки автоматизации разработать оснастку и свое программное обеспечение. Отдельная задача — разработка документации.
Совместные проекты с ЗНТЦ в прошлом были. Но «Иртыш» сложнее всего, с чем компания работала до сих пор: многокристальная сборка плюс более десяти тысяч выводов, индиевый припой. Технологические маршруты под линейку придется писать с нуля.
«Ничего подобного в таком масштабе в стране пока не делали. Значит, первыми окажемся мы».
Анатолий Корсаков, генеральный директор «Трамплин Электроникс»
Отдельная деталь, которая в отрасли встречается нечасто: проект идет целиком на частные деньги. «Трамплин Электроникс» выступает заказчиком и закрывает финансирование на каждом этапе. Бюджетных средств в схеме нет.
Попутно решается еще одна важнейшая задача. Часть материалов, необходимых для корпусирования, в России не выпускается и их разработка может стать отдельным пунктом сотрудничества с МИЭТ. Опыт создания материалов у института уже есть. Плюс собственные технические амбиции: собственный метод посадки группы кристаллов и оригинальная методика формирования металлического термоинтерфейса с присоединением крышки к кристаллу.
Эффект, выходящий за периметр компании
Выгода заказчика очевидна. Менее очевиден эффект для отрасли, и здесь Корсаков перечисляет несколько уровней:
- Первый — символический и одновременно практический: «Иртыш» может стать первым российским процессором такого класса сложности, серийно собираемым внутри страны. Для импортозамещения это переход в другое качество.
- Второй — экономический. Серия означает загрузку производств, накопление редких компетенций, заказ новых материалов. Все это работает на локализацию корпусирования как таковую.
- Третий — доверие. Процессор, собранный на территории страны, дает принципиально иной уровень гарантий безопасности — критичный для объектов КИИ, госструктур, промышленности и корпоративного сектора. Плюс дополнительные баллы в реестре Минпромторга, которые в итоге конвертируются в преимущество для конечного заказчика.
Китайский вопрос
Главный источник авансом надуманных претензий к «Иртышу» лежит отнюдь не в производственной плоскости, а скорее в гуманитарной, ведь российская разработка построена на китайской архитектуре LoongArch. В прессе это регулярно превращается в вопрос о безопасности и «патриотизме».
Легкие на выводы эксперты поспешили заявить, что «Иртыши» — это точная копия Loongson, использующих ту же архитектуру. Но на самом деле вся интеграция, верификация, физический дизайн и подготовка к производству выполняются российской командой в российском же дизайн-центре. Топология была разработана инженерами «Трамплин электроникс».
На вопрос о сравнении с китайскими чипами Анатолий Корсаков отвечает просто: «Мне сложно ответить, чем топология „Иртыша“ отличается от топологии китайских процессоров, поскольку у нас нет китайской топологии, чтобы сравнить. Если кто-то хочет, то может сравнить самостоятельно несколько миллиардов транзисторов. На мой взгляд, это бессмысленное занятие».
Что касается безопасности, то Корсаков не считает проблему беспочвенной — но переадресует ее в адрес других чипов.
«У нас в стране хватает производителей, которые берут зарубежные ядра, а СФ-блоки там закрыты. Закрытый блок — это та самая “пугалка” — потенциальная закладка (истинная или мнимая, неважно), и в закрытых блоках обнаружить ее практически нереально. Мы выбрали другой технологический путь».
Анатолий Корсаков, генеральный директор «Трамплин Электроникс»
Разница, на которую он указывает, — это расхождения между покупкой ядер и покупкой архитектурной лицензии. Вторая обходится на порядки дороже, но дает то, чего первая не дает никогда — доступ к начинке, к той самой архитектуре, к святая святых каждого процессора.
Компания заявляет о готовности продемонстрировать содержимое своих кристаллов и заказчикам, и министерству. Топология у «Иртыша» собственная, разработанная в московском дизайн-центре, а код для разработчиков открыт. Это, подчеркивает Корсаков, не бейдж-инжиниринг и не «кот в мешке».
Открытая архитектурная лицензия LoongArch, собственная глубокая доработка, полный контроль над жизненным циклом — все это делает «Иртыш» уникальным и независимым продуктом, готовым к применению в критической инфраструктуре.
Выбор архитектуры обусловлен коммерческой логикой: компания создает продукт, а не занимается самовыражением, поэтому идет кратчайшим путем. По совокупности факторов: международный контекст, перспективы совместной работы, техническая сторона — LoongArch выглядела наиболее перспективно. Плюс политический вектор: Китай остается стратегическим партнером России, а «разворот на Восток» обозначен президентом Владимиром Путиным как новый вектор геополитического сотрудничества.
Проверки, которые выгодны
Со ссылкой на Минпромторг звучат требования дополнительной проверки безопасности «Иртышей». Реакция компании нетипична — она этих проверок хочет. Логика такого подхода очевидна, если безопасность заявлена как конкурентное преимущество, то каждая пройденная проверка это преимущество укрепляет. Позицию министерства в компании называют понятной и правильной.
Аргумент подкрепляется отраслевым прецедентом: в реестр попадали процессоры на ядрах британской ARM. Производитель таких решений не может гарантировать отсутствие закладок в «недружественных» СФ-блоках из вполне себе официально недружественной страны — риск встроен в конструкцию. Ужесточение требований к реестру Корсаков поддерживает и считает, что оно работает в пользу его компании.
«Иртыш» претендует на статус интегральной микросхемы второго уровня. Критерии: топология разработана в России, права на документацию принадлежат заявителю, компания — налоговый резидент РФ. По каждому пункту, утверждают в компании, соответствие полное.
Проектирование ведет московский дизайн-центр, архитектурная лицензия закрывает вопрос прав и на конструкторскую, и на технологическую документацию. На первый уровень заявку подали бы тоже — будь в стране современная литография и фабрики на 12 нанометров и ниже.
В планах компании есть и собственный модуль безопасности. В частности, он будет формировать аппаратный корень доверия, который пока не реализован ни в одном отечественном высокопроизводительном процессоре. Другая важная функция модуля — это реализация прозрачного шифрования потоков данных и ускорения операций с поддержкой российских криптостандартов.
Вокруг реестра
Сейчас на рассмотрении Торгово-промышленной палаты находится заявка на три процессора, все они базируются на общем кристалле — это C616, C632 и C664. Оснований для отказа в попадании в реестр Корсаков не видит.
По его словам, при их наличии заявка просто не была бы подана. Но признает, что беспокойство есть, и лежит оно вне области критериев. Государство вкладывает в микроэлектронику значительные средства. На фоне неудач отдельных субсидируемых программ результат частной компании может оказаться неудобным. Пока, по его наблюдениям, недоброжелательность исходит только от тех, у кого не получилось; министерство ведет себя объективно.
Комментируя тезис о лоббистских возможностях конкурентов, Корсаков начинает с того, что само слово «конкуренты» здесь употребляется неверно.
«Мы конкурируем с Intel и AMD. Не с топовыми моделями, но в своем сегменте “Иртыш” сопоставим с актуальными решениями мировых лидеров по цене и производительности. Мы ориентируемся на сегмент x86, а не на “Эльбрусы” и “Байкалы”».
Анатолий Корсаков, генеральный директор «Трамплин Электроникс»
Отсюда его вывод: говорить следует не о конкурентной борьбе, а о недоброжелателях. Попытки помешать компания видит и объяснить их мотивы не берется — на госсубсидии «Трамплин» не претендует, дорогу никому не переходит.
Побочный эффект таких маневров, по его мнению, бьет по самому министерству. Он предлагает различать реальную работу ведомства и ее интерпретацию в желтой прессе.
Что дальше
Корпусирование — одна позиция в плане, но не единственная крупная. Компания зарегистрировала Фонд развития технологий «Трамплин», собрав под него образовательные проекты, вузовские коллаборации, ОКР и НИОКР, подготовку кадров. В работе — программы с МИЭМ НИУ ВШЭ, университетом «Неймарк» и ОмГУ имени Достоевского. Открыт офис в Пекине, который по сути функционирует как совместный с китайскими партнерами дизайн-центр.
По продуктовой линии горизонт расписан на два года. Конец 2026 года — добровольная сертификация ПАК КИИ и инженерные образцы кристаллов со встроенным собственным модулем безопасности. 2027 год — системы на кристалле для промышленной автоматизации и робототехники, а также первый инженерный образец графического ускорителя. Сквозная задача обоих лет — выращивание экосистемы вокруг линейки процессоров «Иртыш» и продуктов на нем.
Конечную цель Корсаков укладывает в одну фразу: «Иртыш» должен получить статус по-настоящему суверенного российского процессора — спроектированного здесь и здесь же собранного в корпус. Первая половина этой формулы уже выполнена. Вторая начинается с десяти тысяч бампов.