Образ «киборга» давно стал частью массовой культуры — от кино до видеоигр. Но реальный опыт людей с протезами часто оказывается далек от этих представлений. О том, почему индустрия движется медленно, в чем главные ограничения современных протезов и как на самом деле выглядит повседневная жизнь с ними, «Компьютерре» рассказал блогер и автор проекта «Бионическая Россия» Константин Дебликов.
— Если отбросить медийный образ киборга: насколько современные протезы далеки от фантастики вроде Deus Ex?
Далеки они были всегда и остаются такими сейчас. За последние десятилетия слово «киборг» используется скорее как маркетинговый аванс, чем как описание реальности. Это удобный образ, который пришел из кино, игр и книг, и он хорошо работает для привлечения внимания. Но к реальной жизни людей с протезами он почти не имеет отношения.
Даже при длительном опыте использования протезов становится очевидно, что речь идет не о «расширении возможностей», а о попытке частично компенсировать утраченные функции. В редких случаях можно говорить о более тесной интеграции с телом — например, при имплантации протеза в кость, когда он становится физическим продолжением организма. Но в большинстве сценариев это все равно внешнее устройство, которое надевается и снимается, а не новая конечность.
— Есть ли ощущение, что медиа делают из протезов «вау-технологию», игнорируя бытовую реальность?
Этот миф формировался десятилетиями и до сих пор активно поддерживается. На него работают и медиа, и маркетинг компаний, и сама культурная традиция научной фантастики. Образ «суперпротеза», который не только заменяет конечность, но и делает человека сильнее и эффективнее, слишком привлекателен, чтобы от него отказаться.
При этом реальность гораздо прозаичнее. Протез — это, по сути, костыль, и в прямом, и в переносном смысле. Он позволяет выполнять часть действий, но не возвращает утраченные возможности в полном объеме. Уровень технологий сам по себе не определяет качество жизни человека. Люди адаптируются к любым условиям — и с примитивными протезами, и без них.
Проблема в том, что ожидания формируются не на основе реального опыта, а на основе визуальных образов. Демонстрационные ролики показывают идеальные сценарии использования, но не отражают повседневных ограничений — веса, неудобства, поломок и ограниченной функциональности.
«Протез продают как хай-тек-устройство, хотя по сути это инструмент выживания, а не апгрейд».
— Есть ли ощущение, что индустрия уперлась в потолок и сейчас нет прорыва?
Такое ощущение есть, и оно связано с тем, что фундаментальный принцип управления протезами не меняется уже десятилетиями. Миоэлектрические системы, которые реагируют на сокращение мышц, появились еще в середине XX века, и именно на них до сих пор строится управление протезами рук.
За это время изменилась электроника, появились компактные аккумуляторы, улучшились материалы. Протезы стали легче, удобнее и технологичнее в деталях. Но сама логика работы осталась прежней. Поэтому различия между новыми моделями часто напоминают разницу между соседними поколениями потребительской электроники — они есть, но не меняют принципиально пользовательский опыт.
В этом смысле индустрия развивается эволюционно, а не революционно. Особенно это заметно в протезах рук, где система управления остается ключевым ограничением.
— Мы движемся к киберпанку — или просто учимся жить с ограничениями чуть технологичнее?
Скорее второе. Любая жизнь так или иначе связана с ограничениями, и физическая инвалидность — лишь один из вариантов. Она усложняет повседневность, но не отменяет возможность адаптации и развития.
Человек с ампутацией оказывается в ситуации, где многие действия требуют дополнительных усилий и изобретательности. Это можно сравнить с переходом на более сложный уровень в видеоигре: сначала был легкий режим, а стал тяжелый.
Для людей с ампутациями базовые возможности сохраняются, но достигаются с большим трудом. При этом технологии действительно могут добавлять отдельные преимущества. Например, отсутствие чувствительности позволяет безопасно работать с горячими предметами, а встроенные функции вроде фонарика могут упрощать отдельные задачи. Но эти плюсы не компенсируют утрату естественной функциональности.
Две главные проблемы протезов
— Насколько критична проблема отсутствия обратной связи?
Это одна из фундаментальных проблем, но она тесно связана с другой — системой управления. В идеале эти два элемента должны работать вместе: человек получает сенсорную информацию и на ее основе корректирует действия.
На практике пользователю приходится компенсировать отсутствие чувствительности за счет зрения. Нужно постоянно смотреть на предмет, чтобы понимать, как он захвачен и что с ним происходит. Это усложняет работу в темноте, делает невозможным «на ощупь» искать вещи и снижает скорость взаимодействия с окружающей средой.
При этом в повседневной жизни эта проблема не всегда ощущается как критическая. К ней привыкаешь, находишь обходные пути и перестраиваешь поведение. Ограничения остаются, но становятся частью рутины.
— Сейчас «Моторика», ДВФУ и «Сколтех» продолжают исследования по «очувствлению» протезов. Как ты думаешь, преуспеют ли ученые и как сильно эта разработка изменит жизнь людей с ампутациями?
Такие исследования ведутся десятилетиями по всему миру, однако ни одно из них пока не выбралось за пределы лаборатории и не привело к появлению на рынке «очувствленных» протезов. Сама идея не новая — эксперименты в этой области проводились еще во второй половине XX века.
Важно, что исследования продолжаются, в том числе в России. Но ожидания часто не соответствуют реальности. Между лабораторным прототипом и надежной, доступной технологией лежит огромная дистанция.
Поэтому любые заявления о скором прорыве стоит воспринимать осторожно. Пока это направление остается в стадии исследований, а не готовых решений.
— Есть ли задачи, которые с протезом делать бессмысленно или опасно?
Универсального решения не существует. Разные задачи требуют разных типов протезов. Например, для работы с тяжелыми весами используются механические устройства без электроники — они надежнее и безопаснее в таких сценариях.
Использование одного и того же протеза для всех задач может быть не только неэффективным, но и опасным. В ситуациях с высокой ценой ошибки — например, при работе с инструментами — важно учитывать ограничения устройства и подбирать подходящее решение.
В реальной жизни многое зависит от изобретательности человека. Люди адаптируются, находят нестандартные подходы, используют простые механические решения там, где высокотехнологичные протезы оказываются менее надежными.
«Не существует списка вещей, которые точно нельзя сделать. Есть задачи, которые требуют больше усилий и осторожности».
Вывод
Опыт Константина показывает, что развитие протезов — это не история быстрых технологических прорывов, а постепенная работа с ограничениями. И главный вопрос здесь не в том, насколько «умным» станет устройство, а в том, насколько оно действительно впишется в повседневную жизнь человека. Пока люди с ампутациями ждут научного прорыва, им приходится уживаться со своими ограничениями, но это не значит, что они не могут выстраивать полноценную, активную жизнь, адаптируя под себя среду, инструменты и сами способы взаимодействия с внешним миром.
Речь здесь скорее идет не о преодолении технологий, а о переосмыслении повседневности. Где-то людям удается решить задачи за счет изобретательности, где-то за счет смены подходов, а где-то благодаря тем же самым несовершенным, но все же работающим устройствам. И в этом смысле прогресс измеряется не только новыми устройствами, но и тем, насколько человек научился с ними жить.