Российская игровая индустрия пытается перейти от точечных мер поддержки к системной модели развития. Инвестиции, саморегулирование, региональные центры разработки и доступ к технологиям должны стать основой новой стратегии организации развития видеоигровой индустрии (РВИ).
О том, зачем индустрии учиться договариваться с государством, почему отечественные технологии не должны становиться самоцелью и как через пять лет оценить успех стратегии, «Компьютерра» поговорила с Василием Овчинниковым и Александром Бодровым.
В 2026 году российская игровая индустрия продолжает перестраиваться после кризиса 2022 года, ухода части инвесторов, платежных систем и релокации студий. Одновременно формируется инфраструктура для дальнейшего роста — появляются профильные фонды, растет интерес крупного бизнеса, а организация развития видеоигровой индустрии (РВИ) подготовила проект «Стратегии развития видеоигровой индустрии в России» до 2035 года.
Документ стал следующим шагом после пятилетней дорожной карты, которая, по словам заместителя генерального директора РВИ Александра Бодрова, была «неким набором того, что уже делается». Новая стратегия не просто фиксирует положение дел, а определяет, куда должна двигаться индустрия.
«У нас семь приоритетных пунктов, и в каждом из них мы объясняем, что мы хотим достичь».
Александр Бодров, заместитель генерального директора организации развития видеоигровой индустрии (РВИ)
По задумке, к 2030 году отрасль должна сформировать самоорганизованную экосистему с коммерческими инвестиционными фондами и системными мерами господдержки, а к 2035 году — войти в число семи крупнейших видеоигровых индустрий мира.
Стратегия опирается на семь ключевых направлений: формирование устойчивого диалога с государственными структурами, привлечение инвестиций, развитие технологического потенциала, публичные коммуникации, развитие сообщества, международное сотрудничество и образовательные инициативы. Документ был разослан ключевым участникам рынка и государственным ведомствам, включая Минцифры, Минэкономразвития и Минпромторг.
В ответе Минцифры говорится, что положения стратегии «будут приняты во внимание при проработке мер государственной поддержки российской индустрии видеоигр».
Разберем инициативу подробнее.
Инвестиционный голод
Главная проблема, которую призвана решить стратегия, — катастрофический дефицит частных инвестиций. После 2022 года с рынка ушли практически все крупные игроки, и у разработчиков остались специалисты и проекты, но стало значительно меньше денег на их развитие. Экономические трудности стали одной из причин релокации студий. Потеря инвесторов серьезно ослабила отрасль, но сейчас ситуация постепенно меняется: появляются новые фонды, включая IndieGO, развиваются инициативы «Ростелекома», растет интерес к со стороны «Яндекса» и МТС. Однако, как признает генеральный директор РВИ Василий Овчинников, ожидания были куда амбициознее.
«Я рассчитывал, что за три года появятся три-пять конкурирующих фондов. Этого не произошло».
Василий Овчинников, генеральный директор организации развития видеоигровой индустрии (РВИ)
Ключевая задача — создать не разовые гранты, а системные экономические инструменты. «Гранты — хороший инструмент, но глобально экономику не улучшат. Инвестиции — это то, что способно индустрию улучшить глобально», — поясняет Овчинников. Среди предлагаемых мер — освобождение продаж игр и ПО от НДС на 10 лет, нулевой налог на прибыль для студий на пять лет и снижение страховых взносов.
По замыслу авторов, именно такие преференции должны дать компаниям, работающим с иностранными правами (вроде «Лесты» с ее танками), конкурентное преимущество перед чистыми дистрибьюторами и стимулировать их вкладываться в локализацию и разработку внутри страны.
В контексте инвестиций отдельно обсуждается «Война миров: Сибирь» — один из самых амбициозных российских проектов с бюджетом около 2,3 млрд рублей. По словам генерального директора РВИ, для отрасли важен не только коммерческий результат конкретной игры, но и сам факт крупных вложений: участие «Яндекса», государственная поддержка и грантовое финансирование показывают, что в игровые проекты готовы вкладывать значительные средства.
«Сделки — это всегда хорошо. Это позитивные новости для индустрии».
Василий Овчинников, генеральный директор организации развития видеоигровой индустрии (РВИ)
При этом провал отдельной игры в продажах не обязательно окажет существенное влияние на рынок в целом. Более показательным событием стало финансирование «Яндексом» команды разработчиков. Такая сделка демонстрирует рынку, что игровая индустрия может быть полноценным направлением для инвестиций и бизнеса. «Это показывает рынку, что игры — это экономика, в которую можно и нужно вкладывать деньги», — добавил он.
Саморегуляция как главный принцип
В стратегии заметна и ставка на саморегулирование отрасли. Предполагается, что игровые компании сами будут формировать общие правила и выстраивать с государством систему взаимодействия и льгот.
«Индустрия сама определяется, что хочет, и в диалоге с государством выстраивается система льгот».
Александр Бодров, заместитель генерального директора организации развития видеоигровой индустрии (РВИ)
В РВИ проводят параллель с американской рейтинговой системой ESRB, которая появилась после общественного скандала, связанного с Mortal Kombat, и стала примером того, как индустрия может самостоятельно создавать механизмы контроля. В российском варианте речь идет о формировании внутренних правил и договоренностей, которые при широком принятии смогут фактически выполнять ту же функцию, что и формальные нормы. «Наша задача — сформировать внутренние правила, договоренности. Если они начнут работать, они будут работать так же, как закон», — пояснил Бодров.
Этот подход касается и возрастных рейтингов. В России уже действует система RARS (Russian Age Rating System), закрепленная законодательством о защите детей, при этом разработчики самостоятельно устанавливают возрастные ограничения. В РВИ считают, что существующий порядок не требует серьезных изменений: разработчик указывает рейтинг, а Роскомнадзор может проверить его при поступлении жалоб.
Создание отдельной организации для выдачи рейтингов, по мнению отрасли, приведет к дополнительным расходам и двойной экспертизе. Вместо этого предлагается признавать зарубежные системы ESRB и PEGI эквивалентными российской, чтобы разработчикам не приходилось проходить несколько одинаковых процедур. «Мы за то, чтобы максимально упростить жизнь разработчикам», — добавил эксперт.
Государство: не враг, но источник рисков
Тема саморегуляции связана и с противодействием необоснованным обвинениям в адрес видеоигр. Речь идет не о запрете критики, а о ситуациях, когда игры без достаточных оснований объявляют причиной преступлений или других трагедий. В РВИ приводят пример случая в Ижевске, когда упоминание видеоигр преступником стало поводом для заявления со стороны Министерства просвещения.
По словам представителей РВИ после их вмешательства подобных высказываний со стороны ведомства больше не появлялось. Со слов Василия Овчинникова, организация также самостоятельно общалась с общественниками и депутатами, объясняя им позицию индустрии.
По оценке РВИ, к 2025 году отношение к подобной риторике начало меняться: запреты игр перестали восприниматься как эффективный способ привлечь общественное внимание, а поддержка доступности популярных игр, наоборот, может вызывать больший общественный отклик.
«Запретить — это самый простой способ привлечь внимание. Но он уже не работает так, как раньше. Гораздо больший общественный отклик может вызвать возможность получить и играть в популярные игры».
Василий Овчинников, генеральный директор организации развития видеоигровой индустрии (РВИ)
Впрочем, риск некомпетентного регулирования сохраняется. Овчинников упоминает законопроект группы депутатов, который мог быть истолкован как требование входа в Steam через «Госуслуги». Однако депутаты прислушались к обеспокоенности профессионального сообщества, и, как отметил Овчинников, важно, что публичный резонанс позволил скорректировать дискуссию. Он также подчеркнул, что РВИ оказалась единственной ассоциацией, которая открыто выступила против избыточно запретительного характера этой инициативы.«Хорошо, что мем про вход в Steam через «Госуслуги» возник и появился шанс с этим бороться», — пояснил он.
Информационная кампания помогла показать абсурдность инициативы. При этом системная работа с министерствами и другими государственными структурами действительно велась, однако именно игры часто становятся удобной темой для публичных обвинений. Из-за этого складывается впечатление, что проблема имеет гораздо больший масштаб, чем есть на самом деле.
Технологии и кадры
Отдельный блок стратегии посвящен технологиям. Речь идет о поддержке отечественного ПО, включая игровые движки. Здесь есть свои нюансы. Нашумевший проект NAU, в который планировалось инвестировать 1 млрд руб., по факту, закрыт. Однако в тени успешно развивается Unigine — российский графический движок для симуляторов, который занял нишу, освободившуюся после ухода западных вендоров.
«Unigine стал очень востребованным, и очень много заказчиков обращаются, чтобы сделать продукт на этом ПО», — рассказывает Бодров. При этом в РВИ не видят конфликта между поддержкой отечественных движков и работой с Unity и Unreal Engine: «Мы работаем в интересах разработчиков. Если будут выгодные условия — мы и им будем помогать», — добавил эксперт.
Похожая ситуация складывается вокруг идеи «отечественной консоли». В РВИ считают, что споры о степени ее «отечественности» не имеют большого смысла. Организация поддерживает разные проекты — от облачных сервисов МТС до решений на «Эльбрусе». Важнее, чтобы у продукта была собственная идея и ценность для пользователя, а окончательную оценку должен дать рынок. «Главное, чтобы здесь была какая-то идея, ценность, а покупатель решит», — пояснил Овчинников.
Также важным аспектом стратегии можно считать образование и подготовку кадров. В РВИ отдельно обращают внимание на распространенный стереотип о том, что игры предназначены прежде всего для детей. Между тем, по словам представителей РВИ, средний возраст игрока в России составляет около 36 лет, а в мире — 41 год. Это важно и для диалога с государством, где игровая индустрия нередко рассматривается прежде всего в контексте защиты несовершеннолетних.
Задача стратегии — расширить это представление и показать геймдев как взрослую, глобальную и рыночную индустрию.
«Мы та ячейка, вокруг которой собирается индустрия»
В РВИ не скрывают амбиций и считают себя основной отраслевой площадкой для диалога с государством. Организация объединяет более 350 экспертов и представителей игровой индустрии — от разработчиков и издателей до стримеров и юристов. Среди участников — Hobby World, Geeky House, «Бука», «Фогейм», Loudplay и другие.
По оценке организации, именно такой состав и выстроенные связи с государственными структурами позволяют ей претендовать на ведущую роль в формировании отраслевой стратегии. «Мы та ячейка, вокруг которой собирается индустрия», — пояснил Овчинников.
«Наша задача — чтобы у нас не появлялись чужие мужики, которые будут что-то регулировать», — говорит Овчинников, добавляя, что в противном случае компании, которые продолжают работать в России, «окончательно отсюда съедут». Поэтому РВИ берет на себя роль информационного посредника, который может дотянуться до кого угодно и отвечает за вопросы регулирования и саморегулирования.
Будущее: через пять лет
Отвечая на вопрос, как понять, что стратегия сработала через пять лет, Бодров отвечает просто: «Количеством и качеством игр. Сколько российские разработчики заработают на видеоиграх, делая их здесь. На своей экспертизе и локальных преимуществах. Сейчас у отрасли есть шанс за десять лет войти в топ производителей в игровой индустрии. Вряд ли мы способны обогнать США, Китай и Японию, но до Южной Кореи добраться вполне способны», — считает Бодров.
По мнению Овчинникова, российская игровая индустрия после кризиса 2022 года «медленно выходит на рост и может перейти на траекторию быстрого развития, если будут созданы соответствующие условия». В РВИ видят свою роль в том, чтобы создать эти условия — через диалог с государством, привлечение инвестиций и выстраивание системы саморегуляции. «Поэтому не надо плохого регулирования, не надо чужих людей. Мы сами со всем справимся. Стратегия РВИ — это попытка превратить эти слова в план действий», — резюмирует Овчинников.
Вывод
Стратегия РВИ — это попытка перевести российскую игровую индустрию от точечных мер к системной модели. Ее успех зависит от нескольких факторов: привлечения частных инвестиций вместо разовых грантов, выстраивания реальной саморегуляции, чтобы государство не вмешивалось с некомпетентными инициативами, и сохранения глобальной конкурентоспособности без навязывания «отечественных» технологий там, где они неэффективны.
Через пять лет результат будет измеряться не количеством принятых документов, а живыми показателями — сколько качественных игр выпущено, сколько заработали российские студии и насколько устойчивой стала экосистема. РВИ видит себя центром этой трансформации, но главный вопрос: сможет ли индустрия действительно самоорганизоваться или в итоге неизбежно придет к жесткому государственному регулированию. Покажет время.